Блог

Испанский стыд

Долго я собиралась с духом, чтобы посмотреть эпохальный выпуск политического ток-шоу Анне Вилл от 8-го мая. В этом выпуске очень символично в годовщину окончания второй мировой войны в вечернем эфире схлестнулись скандалист и по совместительству посол Украины в Германии Андрий Мельник и профессор социологии, исследователь феномена насилия и подписант открытого письма интеллектуалов к федеральному канцлеру против поставок оружия Германией в Украину Гаральд Вельцер.

Этот выпуск войдёт в историю про многим причинам, и содержание этого выпуска будет не последней из этих причин.

Сразу оговорюсь, что я не питаю особых симпатий к Мельнику, даже учитывая его сложную миссию во время войны. Дело не в том, что он ведёт себя экстравагантно и позволяет себе резкие высказывания — как раз это очень полезное «сотрясение мозга» для немецкой политики, деградировавшей от полного восхищения собой. За 12 лет службы в Германии Мельник каким-то образом умудрился настолько плохо изучить менталитет и культурные особенности страны, в которой жил и работал, что все его выступления направлены скорее на украинскую публику. Украинской публике его высказывания близки и понятны, но адресованы они немцам, а не украинцам. А у немцев подобные высказывания могут вызывать только обратный эффект. Одно историческое чувство вины чего стоит. Ну да ладно, я не дипломат, поумней меня найдутся.

Мельник неглупый человек и вполне обучаем, он уже сменил тактику поведения в положительную сторону. Но, к сожалению, он себя уже успел зарекомендовать в качестве невоспитанного скандалиста и что бы он теперь не говорил, воспринимается исключительно так.

Самую большую пользу он принес, как ни странно, не украинцам, а немцам, которые отвозмущавшись и придя снова в душевное равновесие начнут задумываться, а так ли эффективна их привычная дипломатия, неумением в которую они попрекают сейчас Мельника, и не стоит ли им пересмотреть некоторые вещи. Немцы всегда задумываются и умеют делать выводы, в этом секрет их успеха, а не в послушании и дисциплинированности, как любят болтать злые языки.

Но дифирамбы немцам петь сегодня не будем, это мы отложим на другой раз. Сегодня немцы попадают под раздачу.

Вернёмся к шоу Анне Вилл и его участникам. Доминирующая эмоция при просмотре этого шоу — это испанский стыд в квадрате. За немцев и за людей науки. Так стыдно мне уже не было давно. И хорошо, что хоть остальные три участника — политики от разных партий — скрасили это отвратительное впечатление. Но сам факт: профессор, социолог, учёный оказался циничнее и лицемернее нескольких политиков, вместе взятых, хотя в задачи политиков не входит представлять собой моральный ориентир.

Циничная позиция — мы будем помогать, но не требуйте от нас помогать себе во вред. Разве кто-то требует? Разве это надо особенно выделять? Понятно, что если помогать во вред себе, то от помогающего ничего не останется и помогать скоро будет некому. Пословица сам погибай, а товарища выручай на коллективном Западе никому не известна, а была бы известна, никто бы не понял и не оценил этого призыва к девиантному инфантильному поведению. Но видимо, по мнению Вельцера до этого додуматься может только профессор социологии.

Я понимаю теперь, почему у людей такое недоверие к науке вообще и в частности к так называемым гуманитарным наукам. Когда профессор начинает свой спич с того, что неправильно употребляет слово «индифферентный» — а профессор не может случайно перепутать — и продолжает его бессмысленными высказываниями на протяжении всей передачи, какое уж тут уважение может быть к науке и людям, ее представляющим? Какое вульгарное пустословие! «Мы не хотим капитуляции Украины, пусть она просто перестанет воевать», «если у вас не получилось достичь компромисса, это не значит, что он невозможен», «мы не предлагаем идти на компромисс, а мы предлагаем искать пути для его достижения» — что, черт возьми, это все должно значить? Хоть одно слово обременено хоть каким-нибудь смыслом кроме желания самоутвердиться за счёт дерзкого украинца?

Вот Вельцер грозит Мельнику пальцем и отчитывает его как мальчишку за то, что он что-то там «всегда» и «никогда». «Не будьте таким узколобым», «учите матчасть и почитайте мою работу о…». Уровень профессора, ничего не скажешь. Стыд. Какой степенью высокомерия должен обладать человек, чтобы дать себе право сказать кому-то «не будь таким-то»? Это кто же распорядился, каким кому быть? Не меньше как сам Господь бог?

И апофигей — Вельцер урезонивает Мельника тем, что видите ли 45% немцев имеют право бояться ядерной войны, потому что у них есть исторический опыт войны и научные знания об этом. Мельник отвечает — да, конечно, я помню, что ваши предки убили 10 миллионов моих. Вельцер не удостаивает его ответом, он смотрит высокомерно «мальчик, о чем ты, что ты в этом понимаешь?» Действительно, ничего.

Страх плохой советчик, он отключает мозги. Страх перед третьей мировой понятен — хотя как по мне, она уже началась, самое позднее 24-го февраля, а вообще-то в 2014-м году, просто большинство предпочитает этого не замечать.

Социологи, как никто, работают с огромными массивами данных. Анализ данных — их специальность. Мы видим, что после Грузии, после аннексии Крыма и развязывания войны в Донбассе, когда никто не поставлял никаких оружий и все делали вид, что ничего не произошло, усыпить бдительность людоеда тактикой замирания не удалось. Вначале упал Боинг, потом прошла череда заказных убийств в европейских странах и в итоге в Украине развязалась полномасштабная война.

Проанализировав эти данные, специалист по динамике поведения, феномену насилия и причинах его эскалации Вельцер пришел к выводу, что Германии ни в коем случае нельзя становиться участником войны, которую Россия ведёт на территории Украины против НАТО. Вельцер уверен, что с человеком, который не выполнил за всю историю своего правления ни одной договоренности, можно найти «путь, ведущий к компромиссу» и предотвратить тем самым ядерный удар. Мне не хочется проверять, на каких эмпирических данных профессор Вельцер обосновал этот свой вывод, но у меня нет выбора. Я не профессор, не социолог и не специалист по феномену насилия. Поэтому мне очень дико наблюдать, как вначале немецкий адмирал, а теперь немецкий профессор делает Германию полноценным участником этой войны, становясь одним из орудий почему-то на вражеской стороне.

Это был исторически примечательный выпуск. Даже ведущая Анне Вилл разморозилась и проявила не свойственный немцам темперамент — уж очень было горячо. Политики, вот те самые, которые занимаются грязным делом и всегда себе на уме, проявили больше достоинства, порядочности и компетентности, чем профессор университета, публицист и большой специалист по разным вопросам.

И эта передача поставила диагноз. Тот самый Wohlstandsverwahrlosung — развращение достатком -, который не только про то, что своя рубашка ближе к телу и что дружба дружбой, а табачок врозь. Слишком отчётливо и очень больно, наявно, невыносимо ясно нам показали в прайм-тайм, как достаток не только расхолаживает, делает бесчувственным и равнодушным, но и заставляет утратить способность различать моральные ориентиры. Никаких смыслов больше нет, их заменила номинальная вежливость. Номинальная, потому что выражается не в уважении к собеседнику, а формальному использованию «спасибо» и «пожалуйста». Человек говорит спокойным тоном и употребляет какие-то умные, но никому не известные слова, не показывает эмоций и не даёт формального повода обвинить себя в некорректном поведении? Он прав. Человек реагирует эмоционально, сбивчиво говорит, ломает пальцы, сдерживается из последних сил, не может подобрать слов на иностранном языке и в результате говорит совсем не гладко и вовсе не уверенно? Этого достаточно, чтобы он был не прав. Содержание сказанного никакого значения больше не имеет.

Вельцер продемонстрировал все стереотипы о профессорах гуманитарных наук — странный стиль одежды, непомерный апломб и высокомерие, полная оторванность от реальной жизни и эмпирических данных, компенсируемая желанием — нет, не делиться своими знаниями и экспертизой, а поучать неисправимых тупиц, осознавая героическое бремя тщеты своих непомерных усилий, бисер перед свиньями и вот это все. Но разве где-то разразился скандал? Разве общественный дискурс содрогнулся? Ничего подобного. Скандалист Мельник получил наконец по заслугам и тронутые сограждане, ещё вчера насмехавшиеся над придурочными профессорами, благодарят смелого профессора за раздачу. Так его, выскочку этого!

У немцев есть множество прекрасных качеств и черт национального характера. Они умеют и тонко чувствовать, и глубоко мыслить. Но когда эти чудесные качества деградируют в самодовольство, моральное превосходство и желание всех поучать, выдержать это крайне сложно. Остаётся только испанский стыд и надежда, что интеллектуал Вельцер обладает каким-то альтернативным видом интеллекта и не представляет собой большинство ни немцев, ни интеллектуалов.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Моральная шизофрения

24-го апреля «ряд немецких политиков, интеллектуалов и лидеров мнений» написал открытое письмо к канцлеру Шольцу с требованием прекратить поставки оружия Германией в Украину.

Для лидеров мнений, по моему нескромному мнению, им не хватает охвата, но интеллектуалами их, к сожалению, признать придется — на 18 подписантов 11 носят звание доктора наук и пять из них являются профессорами, пусть и на пенсии.

Не успела публика отшуметь по этому поводу, как появилось уже не просто письмо, а целая петиция к канцлеру. На момент написания этого блога ее уже подписали 89.895 тысяч человек и пока я пишу этот текст, я вижу, как примерно каждые 40 секунд появляется новая подпись и цифры меняются.

Что мне думать обо всем этом?

Когда-то давно, на философском семинаре по аристотелевской этике меня очень заинтересовал текст американского современного философа Майкла Стокера о шизофрении морально-этических теорий нашего времени. Стокер пишет о том, что мы не можем действовать согласно нашим теориям о морали, потому что сами не верим в те ценности, которые они пропагируют. В результате получается конфликт между мотивами и причинами, который Стокер называет моральной шизофренией.

Я думаю, этот подход лучше всего описывает факт написания этих писем и объясняет мотивы, которыми руководствуются люди, эти письма подписавшие.

Согласно Стокеру, мотивы не важны, нужно действовать согласно предписаниям. От себя добавлю, что частое повторение слов делает их бессмысленными и бесконечно отдаляет от изначального значения и смысла.

Люди, подписавшие эти письма, утверждают, что они осуждают агрессию России в Украине и хотят сохранить человеческие жизни. Что поставки оружия только увеличат количество смертей.

Последующая петиция идёт ещё дальше — подписанты не отказывают Украине в праве защищаться. Но только делать это она должна без оружия.

Защищаться без оружия — эффект противоречия, неизменный спутник такого философского феномена как bullshit. Защищать убивая. Освобождать насилуя. И вот теперь — защищать не вооружая.

Можно много говорить о российской государственной пропаганде и способах ее проникновения в мозг. Но действовать она будет всегда одинаково — лучше всего на тех, кто не привык думать и не умеет управлять эмоциями. И в конце концов утрачивает способность замечать логические противоречия.

Мне очень сложно вынести цинизм и намеренное невежество, манифестировавшееся в этих письмах с высокомерием, доступным одним лишь интеллектуалам.

Невозможно повторять произвольные слова — свобода, права, справедливость, пацифизм — не вникая, не желая вникать в суть этих понятий и искренне полагая, что они работают автоматически, как заклинания в Гарри Потере.

Я могу поверить, что западные люди, никогда не видевшие войну и проведшие всю свою жизнь в достатке, какого ещё никогда не было за всю историю человечества, могли искренне верить в идеи пацифизма … до 24-го февраля 2022-го года.

После Бучи …

Какой пацифизм может быть после Бучи? Буча разве сопротивлялась? Разве там было оружие? Или там где-то прятался зловредный вездесущий батальон Азов, который прячется везде, сам же себя бомбит и сам же прикрывается мирными жителями? Ничего такого не было в Буче.

Фотографии из Бучи облетели весь мир. Весь мир ужаснулся. И после этого в Германии нашлось почти 100.000 человек, которые прикрываясь лозунгами пацифизма, хотят превратить в Бучу всю Украину. Это ли не моральная шизофрения?

И нельзя даже никак крепко выразиться по поводу действий этих людей. Потому что это будет оскорбительно для них и будет нести юридические последствия для меня. То есть поступать так — для них не оскорбительно. Оскорбительно станет, когда кто-то назовет это так, как это называется. Делать можно — говорить нельзя. И в этом тоже моральная шизофрения.

Украинская авториня Евгения Белорусец ответила в газете Шпигель на первое письмо интеллектуалов. На ее книжной полке в Киеве стоит книга одного из них — Александра Клуге — с автографом. Тем больнее было найти его имя среди подписантов.

В Венеции, на презентации своей книги, Евгения Белорусец не могла отделаться от мысли, что станет с этим прекрасным городом, когда в него войдёт русский мир. Хотелось бы никогда этого не узнать.

Я не знаю, как можно искренне требовать переговоров и не понимать, что переговоры вести не с кем? Как можно искренне бояться третьей мировой и не видеть, что она уже идёт полным ходом и в любой момент может расширить географию?

Моральная шизофрения прогрессирует, где найти на всех психиатров?

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Философы тоже люди

Ездила тут на днях в университет — так-то, как многие сейчас, из дому работаю. В университете никакой войны нет и хоть где-то глоток свежего воздуха. И может быть, кому-то это покажется циничным, но нам всем по возможности нужно искать сейчас этот глоток, чтобы не сойти с ума. Если совсем некуда пойти, закрыть новости и открыть что-то другое в своем телефоне.

Я хожу сейчас по улице с развевающимися украинскими лентами. Иногда кто-то подходит и заговаривает, иногда нет. Но люди их видят, а значит, помнят об Украине.

В университете, конечно, речь тоже зашла об Украине. Не все решились заговорить об этом со мной. Есть у моих немецкоязычных соотечественников такая черта характера — не заговаривать на потенциально неприятные темы. Мало ли, а вдруг для меня эта тема слишком травматична — вон, как ленты за спиной развеваются. Как по мне, так лучше говорить. Молчание — далеко не всегда золото. А чаще оно просто убийственно.

Слышу краем уха — мужики затерли за войну. Сидят, обсуждают, горячатся. Философы-не философы, а затереть за войну мужикам святое дело. Прислушиваюсь, чего они там трут между собой. Они увидели, что я слушаю, засмущались, но говорить не перестали. Повернулись ко мне и громче стали говорить, чтобы мне было удобнее слушать. Я редко, кого слушаю в принципе. Поэтому нет для знакомых со мной мужчин большей радости, чем привлечь своими разговорами мое непродолжительное, легкомысленное и ветреное внимание.

Дослушиваю до момента «может быть, Украине действительно лучше сдаться? Может, украинцам будет лучше под Россией?» с вежливой улыбкой и, как всегда, перебиваю и совершенно не вежливо, не как положено женщине, смиренно, тихо улыбаясь, кричу «не смей так говорить!». Ну что с меня взять-то? Кто этих баб в философию вообще пустил? Ни терминологии, ни выдержки.

Мои коллеги хоть и мужчины, но всё-таки немецкие, а значит, воспитанные, культурные и вежливые. Они всегда мне прощают мое безобразное эксцентричное поведение и слушают меня снисходительно, как ребенка. Терпеливо выслушивают мое мнение. Продолжают обсуждать, имеет ли государство моральное право не выпускать мужчин определенного возраста из страны во время войны. Отвечаю — принудительной мобилизации нет. Да, но есть принудительное ограничение свободы передвижения. Отвечаю — идёт война, ежедневно гибнут люди, а какие обязанности есть у граждан перед государством? Мне терпеливо отвечают — обязанности граждан исполнять закон.

Потом мне нужно было бежать на поезд и я не успела сказать, что я думаю об обязанностях граждан. Пыталась на бегу рассказать своей женской коллеге, но она устала, у нее был длинный и тяжёлый день, она не могла больше философствовать в такой поздний час. А мне не хотелось никого мучить ни войной, ни тем более своими философствованиями в три часа ночи.

На прощание я сказала, что мой моральный долг и обязанность сегодня были надеть эти желто-голубые ленты, и возможно, именно это спровоцировало моих коллег заговорить всё-таки об Украине. И убежала на поезд.

Что я думаю о долге граждан перед государством, я вам тут напишу на всякий случай. Вдруг пригодится.

Исполнять законы не может быть долгом граждан уже потому, что это предпосылка существования государства. Если в неком образовании нет законов или они есть, но их никто не исполняет, то никакой легитимации (вот где это слово наконец по делу!) у этого образования нет. И государства тогда нет. И законов нет. А значит, и исполнять нечего.

А гражданский долг — это ходить на выборы, например, или активно участвовать в политической жизни на любом доступном уровне. Ещё гражданский долг — выходить на митинги и не молчать, когда видишь, что государство действует не в твоих интересах и не от твоего имени. А в крайнем случае, когда гражданский мирный протест не помогает, консолидировать гражданское общество и осуществлять акты гражданского неповиновения — не платить налоги, саботировать преступные законы и «шатать тюрьму», если понадобится. Кто этого не делает, тот потом на нюрнбергских процессах говорит «я просто исполнял приказ».

Ехала я вчера вечером домой и все думала, что это за бредовые идеи у моих коллег-философов — сдаться, украинцам под руководством России будет только лучше — где это они понабирались? Умные же, хорошие все люди.

Оказывается, не сами придумали, как водится, а как же. Я тут за изучением ежедневных военных сводок и перекличкой своих друзей отвлеклась и упустила из виду, что говорят немецкие интеллектуалы по поводу войны. Я-то наивно полагала, что тут у всех нормальных людей, которые не друзья этого странного человека и не путинферштееры, особо и разногласий быть не может по теме. А вот и нет. Не надо быть такой самонадеянной.

Коллега, давно ушедший из науки в паблисити, философ Ричард Давид Прехт, вот кто продвигает эти идеи. Нашел время, молодец.

И люди в комментариях пишут — что же вам не нравится, мнение-то аргументативно обосновано.

Так это профессия философа — аргументация и обоснование. Кто же может обосновать что угодно лучше, чем философ?

Философ ты или не философ, академический ты червь или медийный титан и властитель дум, большой у тебя медийный охват или никакого, нас всех однажды спросят, что мы делали весной 2022-го года.

Я не спорю, это важные философские вопросы — может ли государство требовать от своих граждан воинской повинности? Можно ли не выпускать из страны людей по половому признаку? Что такое государство и что такое гражданин? Какой долг несёт государство перед своими гражданами и что в себя включает гражданский долг? Нужна ли воинская обязанность?

Только давайте мы ответим на все эти вопросы после того, как на головы мирных людей перестанут сыпаться бомбы, а из интернета исчезнут фотографии раненых и убитых детей.

Философы живут долго, потому что философский анализ успокаивает и уравновешивает. Но сейчас я не могу заниматься этими философскими вопросами. И не только потому, что вопросы эти лежат за пределами моей области исследований.

Философ в первую очередь тоже человек. Хотелось бы, чтобы медийные философы об этом тоже не забывали.

Слава Украине!

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный