Блог

Информационная война

Сейчас в моду вошло словосочетание информационная война. Множество людей лихо щеголяет этими словечками и объясняет с их помощью все мыслимые и немыслимые перепитии нашего турбулентного времени.

Люди произносят информационная война, как-будто бы у этой войны есть правила и все их знают. Возможно, правила эти описаны в русской пословице на войне все средства хороши. Но с каких пор весь мир руководствуется русскими пословицами?

Что такое информационная война? Ещё ее называют эпоха постправды. Но это уже совсем мудрено. Хоть бы с правдой для начала разобраться, а тут пост-правда ещё какая-то. Отложим пока постправду, начнем с простого, если можно так назвать.

Когда люди говорят об информационной войне, подразумевается, что все врут, у каждого своя правда, каждая сторона врёт для своей выгоды и, вообще, никакой правды нет. А ведь ещё не так давно, всего каких-то пару лет назад, информационная война относилась к лексикону из репертуара теорий заговора и всерьез никем не воспринималась. Когда же это произошло, что мы с такой лёгкостью уверились в том, что все врут?

Достану с полки и отряхну от пыли своего разлюбимого Канта и его категорический императив. Что там было по поводу правды? Что говорить нужно всегда правду и ничего кроме правды потому, что в противном случае максима сама себя разрушит.

Что это значит? А значит это, что если все вокруг станут врать, то все перестанут друг другу верить и обмануть кого-либо перестанет быть возможным. Понятие правды исчезнет и поэтому максима о том, что говорить нужно всегда правду и ничего кроме правды, потеряет какой-либо смысл и таким образом сама себя разрушит.

В традиционном изложении принято считать, что Кант говорил об идеалах, к которым следует стремиться, но невозможно достичь. Судя по всему, мы тем не менее достигли анти-идеала.

Большое количество людей легко и непринужденно, не испытывая каких-либо неудобств и затруднений, считает, что верить никому нельзя и все врут.

На самом деле, это, конечно же, лукавство. Эти же самые люди, тем не менее, доверяют одним источникам информации больше, чем другим, и основывают на них свое мнение. И опять же, это не новый и хорошо известный релативизм неофита, впервые столкнувшегося со сложными философскими категориями — а правда, вне всяких сомнений, является такой категорией.

На первый взгляд все начинает казаться субъективным и относительным, но лишь до того момента, когда человек сталкивается с необходимостью собственного опыта. Проще говоря, если вы находитесь на проезжей части и видите несущийся на вас автомобиль, вы вряд ли станете рассуждать о том, заключены ли вы в темницу собственного восприятия и находитесь ли вы сейчас в матрице, а попросту, как можно скорее, отпрыгните в сторону. Ну или не отпрыгните и цепь ваших рассуждений прервется в связи с прямым логическим последствием ваших действий — вас переедет автомобиль.

Информационная война — это война, которая ведётся с помощью информации. Определение банально, но все же следует к нему внимательно присмотреться. Война — не эвфемизм. Мы ежедневно видим картины из Украины, одна страшнее другой. Предикат информационная говорит нам о том, что оружием, то есть средством массового поражения, является в данном случае не более привычный нам меч, танк или автомат Калашникова, а информация — то есть обычные слова, которые каждый из нас произносит и думает в бесчисленном количестве ежедневно. Пугающий феномен.

По всей видимости, одной из целей пропаганды и было создать ощущение равноценности любой информации. Почему-то совершенно естественным и не требующим никаких обоснований или доказательств считается, что если одна из сторон информационной войны использует пропаганду, то все стороны делают то же самое. Если одна сторона врёт, подтасовывает факты и создаёт фейки, которые выдаются за реальные события, то и другие стороны поступают так же. А почему, собственно?

Почему это единственно возможное развитие событий и почему поведение одной из сторон должно быть примером для всех остальных и единственно возможным способом поведения? Нипочему. Это просто часть пропаганды.

Чисто гипотетически средствами ведения информационной войны могут быть механизмы отделения фейков от правды, доступные способы верификации фактов и постулат правды, как противодействия систематическому вранью.

Намного проще поддаться пропаганде, исходя из позиции «все равно все врут». Когда срабатывает эффект противоречия — неспособность замечать противоречивую информацию — человек больше не понимает, что не веря никому, он все же доверяет одним источникам информации и совершенно не доверяет другим, не умея логически объяснить, почему он это делает.

Наблюдая за событиями, я прихожу к выводу, что информационная война стала своеобразным индикатором степени вовлечения в пропаганду. Стоит проверить свой лексикон — не затесались ли там подобные ярлыки.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

«Украинский десант» в Германии

«Кому — война, а кому — мать родна» история не новая. Почти каждый день в сети появляются сообщения о том, как роzzийские солдаты насилуют украинских женщин на глазах у их малолетних детей. Кто-то скажет, «ну так война же». Кто-то скажет, «немецкие женщины старшего возраста хорошо помнят советских освободителей — трОдиция такая у них».

А я думаю, не надо особенно показывать пальцем по сторонам, надо начинать с себя. В первые дни войны кто-то из немецкоязычных знакомых прислал нам очень смешную по их мнению шутку:

Надпись: первые украинские беженцы прибыли в Мюнхен

Зафиксируйте сейчас, пожалуйста, для самих себя свои ощущения от просмотра — смешно вам или скорее омерзительно?

Мы объяснили, что шутка не очень смешная и вообще так себе шутка. Но, как это обычно и бывает, в каждой шутке есть доля шутки, а остальное — правда. И правда в том, что немалая часть немецких мужчин рассматривает украинских женщин именно так — как доступных и непритязательных секс-работниц.

Достаточно много подобных разговоров среди женщин можно было и раньше найти в соцсетях. Мол, посмотрите, как они [соотечественницы] вульгарно одеваются, проститутки! Сразу вспоминаются бабушки у подъезда с их вечными «прррроститутки, наркоманы!» вслед. Теперь просто лавочка у подъезда переместилась в Фейсбук. Я вряд ли смогу объяснить этим цифровым «бабушкам», что никакая форма одежды не может оправдывать насилия и даже «просто» некорректного поведения в сторону женщины. Никакие «нацепила юбку до пупа, жопой вертит, а потом жалуется» не является ни причиной, ни тем более оправданием сексуализации женского тела и превращения его в объект чьих-то вожделений и больных фантазий. И даже убийственно-милый аргумент «но у некрасивой женщины это [сексуальные домогательства] может быть единственный шанс получить внимание мужчины!» не работает. Не будем приписывать чрезвычайное значение мужскому вниманию. То есть внимание-то приятно, но уж точно не такое и уж вовсе не от таких мужчин, которые считают нормальным распускать свои языки и руки.

Не знаю, удивлю ли я кого-то или нет, но форма одежды вообще не имеет значения. Ещё в бытность студенткой — типичный студенческий прикид из кедиков, джинсиков, бесформенных балахонов, очков и взрыва на макаронной фабрике в качестве прически — не остановил несколько моих немецких сокурсников от замечаний типа «ты бы хоть постыдилась признаваться, что ты из Украины! Разве ты не знаешь, чем здесь обычно занимаются украинские девушки?» Или вот «да что это, на каждой кафедре какая-нибудь женщина профессор из Украины? И проститутки из Украины — украинский десант какой-то в Германии?»

Это я слышала, повторюсь, в свой адрес, в немецком университете, от немецких однокурсников мужского пола, на факультете философии — типа от интеллектуалов. Что тогда хотеть от менее интеллектуальной публики?

Ответ на этот вопрос вполне ожидаем.

Как только в Берлин начали прибывать первые беженцы, появились пусть единичные на тот момент, но все же случаи, когда женщину с ребенком прямо с поезда «добрые люди» отвозили прямиком в сексуальное рабство. Рискну предположить, что делали это русскоязычные сограждане, потому что слабо могу себе представить, чтобы замордованная войной, стрессом и многодневной дорогой женщина пошла бы за мужчиной, который не говорит на знакомом ей языке. Но это мои спекуляции, фактов у меня нет.

На штутгартском вокзале усилили полицейские патрули и тем не менее, люди продолжают пропадать.

В соцсетях можно увидеть крики о помощи: нас приютил немецкий мужчина, не разрешает нам ходить по квартире и разговаривать, есть и входить в кухню мы можем только вместе с ним, контролирует нашего ребенка, отбирает планшет, проводит воспитательные меры, не разрешает нам контактировать с окружающими, с ним мы всегда должны разговаривать по его первому требованию…

Вы мне хотите возразить, что это не сексуальное насилие, а «просто» лишение людей свободы? Хорошо, пожалуйста, — в городе Херне, Северный Рейн Вестфалия, мужчина 43 лет находится в предварительном заключении за изнасилование украинской женщины, которой он дал приют. Хорошенький приют. Тоже на глазах у малолетнего ребенка «ютил»?

В описанном случае женщине удалось сообщить своим знакомым о совершенном над ней насилии и «героя» повязали буквально на следующий день. А сколько других женщин молчат, не знают как или не имеют возможности обратиться за помощью в чужой стране на незнакомом языке?

Когда в 2015-м году в Германию поехали беженцы, в массе своей молодые мужчины, было много разговоров об изнасилованных немецких женщинах. Теперь, когда в Германию бегут молодые женщины с детьми, их насилуют добропорядочные немецкие мужчины. Те самые, которые так опасались за своих немецких женщин? Нет ощущения, что это одни и те же люди? Судят ведь обычно по себе.

Я не знаю, нужно ли это прямо уточнять, но на всякий случай напишу для дотошных любителей прикапываться к словам и вычитывать между строк несуществующие смыслы — я не думаю, что все немецкие мужчины ведут себя подобным образом, или большинство, или даже половина. Но такие моральные уроды тоже есть и об этом нужно говорить.

Я хочу, чтобы и женщины, которые внушают своим сестрам по полу все эти патриархальные бредни про «мужской мир», «им всем одного только и надо» и «все мужики козлы», и мужчины, которые улыбнулись вначале, глядя на видео о «первых украинских беженцах», немного задумались о конкретных последствиях ваших невинных традиционных слов и взглядов.

И тем мужчинам, которые в последнее время очень страдают от того, что не знают, как теперь им и взглянуть, и заговорить с женщиной, чтобы их тут же немедленно не обвинили в харассменте, могу дать лично от себя совет. Вести себя с женщиной допустимо ровно так же, как вы бы в аналогичной ситуации вели себя с мужчиной. Примерьте на мужчину ваш «невинный» взгляд, шутку, замечание или прикосновение — и вы поймёте, нормально это или нет.

Во всех остальных случаях вы не можете рассчитывать на то, что женщина будет обращаться с вами как с равным ей разумным существом. Кто мне не верит или не согласен, залезьте в какие-нибудь чисто женские группы и прочитайте сами, как относятся те, кого вы ласково именуете «сосками» и «шлюхами» между собой к тем, кто их регулярно «дерет» за всяческие материальные блага взамен. Не гарантирую, что после ознакомления с этой информацией у вас когда-нибудь восстановится эректильная функция, так что читайте на свой страх и риск.

Нет такого, чтобы женщинам было нужно меньше секса или им было как-то проще сдерживать свои физиологические естественные потребности. Есть сдерживающие социальные нормы поведения. До сих пор, несмотря на все достижения феминисток, эти нормы предписывают женщине не бросаться в экстазе на понравившегося ей мужчину и одновременно оправдывают подобное поведение со стороны мужчин по отношению к женщинам. Просто напомню, что согласно немецкой статистике сексуальных преступлений, женщины технически вполне могут и совершают изнасилования мужчин.

Хотелось бы, чтобы равноправие полов не устремилось в сторону обоюдных изнасилований, а наоборот — исключило возможность принуждения с обеих сторон.

Все смешалось — и беженцы, и сексуальное насилие, и равноправие полов. Но жизнь происходит вся целиком и сразу, а не удобоваримыми порциями и по очереди. Хотелось бы всё-таки остаться человеком в этой круговерти.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Усталость от политики

Сейчас можно чаще, чем когда-либо, услышать уже и до того набившую оскомину фразу «если ты не интересуешься политикой, то политика заинтересуется тобой».

На постсоветском пространстве можно часто услышать «я не интересуюсь политикой» или «я не разбираюсь в политике», особенно от женщин. И это считается совершенно нормальным ответом. Даже наоборот, если ты интересуешься и разбираешься, ты какой-то душнила, душный человек.

В Германии не разбираться в политике и открыто признаться в отсутствии к ней интереса не то, чтобы не встречается, но считается в общем-то постыдным. Взрослый человек должен уметь водить машину, пользоваться телефоном и интересоваться политикой.

Возможно, разница в отношении обусловлена разницей в понимании того, что считается политикой. В постсоветском понимании политика — это грязное дело, неотрывно связанное с коррупцией и какими-то нехорошими схемами. Выборы все равно все куплены и нарисованы, с шулером в карты не играют. В общем, неприлично нормальному взрослому человеку влезать в эту грязь.

В западном понимании политика касается безнасильственного обустройства и урегулирования общественной жизни, существует на разных уровнях и связана так или иначе с гражданским долгом. Поэтому для нормального взрослого человека, не живущего на необитаемом острове, очень странно признаваться в отсутсвии желания участвовать посильно в обустройстве своей жизни. Жизнь вне политики — это что-то сродни жизни вне общества.

Хотя опять же, в современном русском менталитете внутренняя эмиграция является общественно признанным актом самопожертвования, великомученичества и способом достойного существования в невозможных для жизни условиях.

Это не сложности перевода, это разные способы жизни.

Я далека от того, чтобы позволить себе беззаботно существовать где-то на облаках философии и, не поднимая головы от интересного, не замечать того, что происходит вокруг. Но через месяц войны я устала. Не от политики, от политиков.

Про руzzких политиков я сейчас не говорю. Они достаточно активны в медийном пространстве, но их комментарии можно воспринимать только как «прямые трансляции из психиатрической лечебницы» по меткому наблюдению ребят из NEXTA. Не понятно, смеяться или плакать от этих заявлений, но всерьез воспринимать их крайне сложно.

Украинские политики в понятном отчаянном положении. Но и они потихоньку начинают задалбливать бесконечными отсылками к историческому чувству вины и историческому долгу. Ну что это за коллективная вина и истерическая ответственность? Можем повторить воюют с коллективной жертвой? Как должны на это реагировать обычные немецкие граждане, которые с первых дней показали беспримерную солидарность и готовность помогать, и уже ощущают на себе неизбежные последствия таких решений? А у политиков все равно свои резоны, их на слезу не прошибешь, хоть голливудской риторикой.

Да, не все западные решения были безупречны и многие вещи, пусть не стали причиной, но способствовали тому, что этот странный человек почувствовал себя свободным начинать войну. Но и действия украинской политики не были безупречными. В жизни безупречные вещи вообще встречаются редко, может быть даже и никогда.

Ну и что же наши, немецкие политики, чем порадуют, чем успокоят? А ничем. Только выбесят напоследок.

С начала войны я ругаю совершенно бестолковую риторику Шольца. Ну и что, исправился он? Нет, он пошел в ток-шоу к Анне Вилл и усилил эффект.

Зеленский, Кулеба и Мельник с первых дней войны говорят о том, что Германия спит, реагирует слишком медленно, то отказывается поставлять оружие, то наконец соглашается, но по факту поставляет с не немецкой неточностью, проволочками и задержками, не даёт необходимого тяжёлого вооружения и всячески тормозит процесс. Шольц на эти упрёки уверенно отвечает, что он с самого начала знал, что война будет и был готов к такому повороту. Что все решения были заранее разработаны и подготовлены. Что все поставки работают как швейцарские часы и санкции делают свое дело. А точнее он сказать ничего не может, потому что безопасность и секрет.

Очень хочется поверить Шольцу, но мешает одна досадная мелочь. Более тридцати дней я открываю утром новости с надеждой — но нет, сегодня опять не закончилась война.

Если все работает точно по плану, то в чем состоит этот дьявольский план? Господин, товарищ, чувак — Шольц, ну будь человеком, не превращай меня в отбитого на всю голову радикального скептика, разуверившегося во всем кроме теорий заговора!

Никогда мир ещё не подвергал какое-то государство такой массивной экономической атаке. Война 21 века, наверное, и должна выглядеть так.

Анне Вилл спрашивает своего гостя, как насчёт более тяжёлого оружия? Самолёты плохо сбиваются рогатками. На экране мы видим в этот момент замершее в стоп-кадре лицо украинского президента с выражением щемящей просительности и унизительной беспомощности. Я видела это обращение — не было у Зеленского там такого выражения лица. Искусство выбрать правильный фрагмент для иллюстрации. Для иллюстрации чего?

Шольц не против того, что украинский президент требует от всего мира помощи, а мы очень эффициентно-преэффициентно приняли эффициентное решение дать Украине супер-современные и супер-эффициентные — и Украина может об этом почитать, насколько эффициентно мы все это сделали — виды оружия.

Много повторений слова «эффициентно»? Это не ко мне, это практически прямая речь.

Шольц разрешает несогласным с ним не соглашаться. Откуда это высокомерие? Невозможно разрешить то, на что твоего разрешения не требуется.

«Мы не будем принимать военное участие, даже если это называют миротворцами, те подразделения, которые туда были посланы…» — чего? Ещё раз, помедленнее, пожалуйста, я записываю. Будем или не будем? Послали или не послали? Я поняла, что все очень сложно и очень точно обговорено, но может ли и мне кто-то простыми словами объяснить, чтобы я тоже оценила? Ну или если все так страшно секретно, то, может быть, вообще не стоит об этом упоминать? Канцлер признаётся, что он любит, когда все скрупулёзно, эффициентно, точно продумано и подготовлено. И на это не жалко времени, даже если его нет. Почему бы не начать продумывать собственную риторику?

Война путина, дискриминация русских в Германии — это безупречные формулировки? Я так не думаю.

Все страны мира последовали немецкому решению поставлять оружие в Украину, говорит Шольц. А почему я помню по-другому? Газеты не точно сообщили, перепутали даты?

Русский президент ошибся, он ожидал чего-то другого, говорит Шольц. А чего ожидал наш продуманный канцлер? Шольц говорит, что нельзя недооценивать мощь российской армии. Я читаю ежедневно сводки украинского Минобороны и не могу понять, почему наш любитель точных формулировок называет ЭТО мощью?

Если послушать Шольца, то все страны мира последовали супер-разумному немецкому примеру. Если послушать Зеленского, то он даже не называет Германию в перечне стран, оказавших Украине поддержку.

Шольц говорит, что он заранее подготовил свои супер-эффициентные меры и они действуют, как запланировано. Но невозможно делать никаких прогнозов об исходе войны, учитывая военную мощь Роzzии. Я слушаю его и не могу понять, что это за мощь такая и откуда бы ей взяться, если учесть уровень коррупции и даже то, что мы уже сейчас знаем об оснащении войск и ведении этой войны? Откуда взялась небывалая мощь у десятилетиями разворовываемой тяжким непосильным трудом целой плеяды олигархов и придавленной небывалыми адскими санкциями страны?

Видимо, стресс в сочетании с ковидом дают о себе знать и я больше не вижу простейших логических взаимосвязей. Иначе бы я не задавала таких глупых вопросов.

Шольц все время говорит — я решил, я не против, я сказал, я сделал, я, я, я… — как-будто он не заметил, что предвыборная гонка закончилась и ему уже не надо получше себя продать избирателю.

Он тщательно подбирает слова, тщательно до такой степени, что даже путает строгий порядок слов многоэтажных немецких предложений, что немыслимо для любого образованного немца. Он не хочет говорить лишнего, он не хочет давать пустых обещаний, он не популист. Но вместо четких и утешительных ответов получается какая-то мыльная пена, очень мешающая поверить в разумность и этичность настоящей немецкой политики.

Немцы никогда не умели в Small Talk, немцам плохо даётся непринуждённость и лёгкость в общении, немцы больше любят дело, чем слово. В ситуации войны, когда на рынке политиков каждый старается продать себя подороже, а качество товара сложно определить невооружённым глазом обывателя, все эти качества могут сыграть с Германией злую шутку.

Не хочу ничего интерпретировать. Просто устала от такой политики.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный