Блог

Казнить нельзя помиловать

Любите ли вы политкорректность так, как люблю ее я? Шутка, конечно. Политкорректность — надоевшая, наболевшая, набившая оскомину, необходимая — не может быть предметом любви или нелюбви. Потому что это позиция и одно из выражений свободы. Но как любая экспрессия, политкорректность может выходить за рамки привычного, комфортного и вообще — добра и зла. Экспрессия может быть любой. И само по себе выражение своего отношения к чему-либо не является предметом морали. Мораль зашита обычно в подкладке — почему возмущение? Почему одобрение? Почему равнодушие?

Политкорректность — это про то, как изменение социальной нормы во взглядах на те или иные вещи отражается в языке. Ещё вчера н-слово было во всех детских книжках и в названиях шоколадок, а сегодня его в рот даже нельзя взять. Ни в каком контексте и ни с какой целью. И в принципе можно себе представить контекст, где это слово употребить нужно — научный, например, — но лучше этого не делать, потому что задолбаешься потом объяснять. А слушать все равно никто не станет, потому что все лучше тебя знают, что ты думаешь и, главное, — почему.

Ну вот, искоренили из употребления н-слово, цыгане пока искоренены не во всех языках (по-русски пока встречается в официальных названиях различных организаций, ассоциаций итд). И сложно поспорить. Язык действительно отражает (но не создаёт, нет, ребята, не создаёт) реальность. Зачем нам реальность, в которой есть расизм и дискриминация? Совершенно ни к чему, абсолютно согласна.

Темой употребления немецкого слова Jude (прототипа русского и польского слова жид) и заменой его на, возможно, более нейтральное и не отягощенное тысячелетиями антисемитизма Hebräer (немецкий аналог русского еврея) желающих почему-то нет. Тут расизм не такой явный. Или, может быть, даже желательный? Ну это я уж очень круто взяла — все ведь не расисты, но …

Зато не угодило слово curry — в смысле приправы карри. Тут мне сложно было понять суть и по поверхностному рассмотрению аргументация показалась бредом. Но поверхностное рассмотрение — это не повод для выводов, вначале надо разобраться, а потом уже что-нибудь утверждать.

Я не успела разобраться с карри, потому что увидела в сегодняшней газете, что теперь из употребления надо изгнать пиццу Гавайи (а заодно с ней сэндвич и шницель Гавайи). Если кто не знает, Гавайи — это название для гарнира пиццы, означенного сэндвича или же шницеля, в котором содержится ананас. Лепи себе на курицу или ветчину ананас сверху — и вот тебе Гавайи, экзотика в смысле.

Что не так с пиццей Гавайи? Не в смысле с рецептом — тут мне понятно, что эта комбинация может быть только оскорблением для любой пиццы -, а в смысле, почему Гавайи — расизм? И кто вообще все это придумывает?

В газетах пишут, что фуд-блогеры требуют переименовать пиццу Гавайи в пиццу Ананас из-за аллюзий на колониальное прошлое. Это какие фуд-блогеры? Это которые в Инстаграме фотографируют еду что ли? Это они про колониальное прошлое, вот эти, которые в ресторан ходят, чтобы сфотографировать тарелку и показать мильонам фолловеров?

Так, спокойно, надо вначале разобраться. Вот, пишут, группа активистов из Цюриха Linke PoC/Migrantifa покопалась в истории Гавайев и накопала, что при открытии Гавайев никакие ананасы там вовсе не росли. А уже потом, много позже, когда США аннектировали Гавайи (от чего?), они, то есть не соединённые штаты в полном составе, а граждане этих самых штатов завезли ананасы на остров и заставили индогенное население впахивать на плантациях, в полном соответствии с моралью, обычаями и бизнес-стратегиями того времени.

Так, понятно. А при чем тут пицца? А пицца тут при том, что спустя пару веков некий немецкий теле-повар в 50-х годах 20-го века решил разнообразить немецкую кухню ананасом и назвал это безобразие, то есть пиццу — Гавайи. В смысле, экзотичненько так, с выдумкой, а то все шницели да клопсы какие-то. На самом деле это не единственная версия происхождения пиццы Гавайи. Повар ее придумал точно, но может быть и не немецкий, а канадский, греческого происхождения, и, может быть, не в 50-х, а в 1962 году — не все же одним немцам пакости выдумывать. В данном случае, сути дела это не меняет.

Photo by Jeremy Bishop on Pexels.com

Так, тут тоже понятно. А при чем тут рабский труд гавайянцев за пару веков до этого? В прямом смысле ни при чем, но если знать историю завоевания Гавайев (ключевое слово — знать), то можно подумать, что этот самый то ли немецкий, то ли канадский повар нарочно намекнул на это безобразие. И в принципе Linke PoC/Migrantifa не настаивают, что у пиццы Гавайи существует расистский контекст. Даже наоборот, они против аргумента расизма в данном случае. Но просто напоминает же колониальное прошлое? Ну вот.

У меня, как всегда, много вопросов. Во-первых, почему колониальное прошлое надо забыть? Может, наоборот как раз — за одного битого двух небитых дают и всякое такое? Опыт, там, извлечь? Не повторять прошлых ошибок и делать лучше? Но для этого надо помнить. А тут говорят — напоминает, не годится, значит.

Во-вторых, меня очень коробит эта тонкая и мало понятная перестановка всех понятий. Колониализм и эксплуатация рабского труда гавайянцев был? Был. Какой-то повар пиццу обозвал? Обозвал. Чего не хватает? Не хватает связи между этими двумя событиями. О чем думал этот самый повар, будь он неладен, когда выдумывал свой новый рецепт? Теперь уж не узнаем.

О чем думает человек, когда видит пиццу Гавайи? Какой ассоциативный ряд возникает у него в голове? Ананас-Гавайи-колонизация-рабский труд-ананас? Или, может быть, ананас-тепло-экзотические страны-океаны-острова-Гавайи-цветы-южные ночи-музыка-секс (чем черт не шутит?)-ананас? Кто это решает, какие ассоциации должны возникать в голове при виде ананасов? Возможно ли теперь, после всего, что нам известно, совсем убрать ассоциативную связь Гавайи-рабский труд-ананасы? И можно ли теперь есть ананасы хоть в каком-нибудь виде, зная об их криминальном прошлом?

Я-то сочетание ананас+ветчина+сыр все равно не люблю и не стану есть, хоть как назови. Я вообще не по ананасам. А теперь и подавно расхотелось.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Слова без смысла

Просто слова — тема, которая занимает меня достаточно давно. Просто слова — это идеология бездумного употребления любых слов, прикрываясь иллюзорным правом свободы слова. Иллюзорным — не потому, что никакой свободы слова нет, а потому что свобода эта превращается таким образом в фарс и иллюзию. Если просто слова лишают любое выражение какого-либо смысла, то и свобода слова становится иллюзорной.

Идеология просто слов, к сожалению, победила здравый смысл на данном этапе развития западного общества. Cancel culture правит бал. Чувства верующих заменяют правосудие. Страсть к упрощениям убила смысл.

Бывший футболист национальной сборной и комментатор коммерческого телевидения Sky Деннис Аого делает заявление о том, что команда Манчестер Сити тренируется «до полного сжигания в газовой камере» и теряет работу футбольного эксперта. По-русски эта фраза звучит достаточно бессмысленно. Суть в том, что выражение «сжигать в газовой камере» прочно вошло в молодежный лексикон, употребляется часто без привязки к Холокосту и потому является проблематичным — как релативизация трагедии, что в Германии прочно соседствует с отрицанием Холокоста, что в свою очередь уголовно наказуемо. Расист Аого поплатился за свое расистское высказывание.

Другой футболист — Йенс Леман — по ошибке присылает Деннису Аого свой комментарий по поводу его высказывания и последующих за этим событий. В комментарии он шутит «он что [Денис Аого], ваш черный по квотам»? Аого публикует это по ошибке присланное ему сообщение и расист Леман вылетает из всех наблюдательных советов и прочих почетных постов.

Теперь уже экстравагантный политик из партии Зеленых и бургомистр города Тюбингена Борис Пальмер ухватывается за эту историю и намеренно совершает провокацию. В своем Твиттере он пишет, что «Аого известный расист. Предложил женщинам свой нeгритянский член». В ответ на эту намеренную провокацию партия Зеленых затевает процесс исключения из партии Бориса Пальмера (чего тот и добивался, по его словам). Газеты вспениваются с небывалой силой, но целые сутки возмущение происходит в иносказательной форме. Ни одно издание кроме RT Deutschland в течение первых суток не решается опубликовать, что именно написал Пальмер.

Примерно в это же самое время бывший директор немецких спецслужб BfS (потерял должность за правые взгляды), а ныне кандидат в депутаты Бундестага от федеральной земли Тюрингия Ганс-Георг Маасен, обвиняется в завуалированных антисемитских высказываниях в Твиттере. Обвинения не единодушные. Маасен, много лет занимая свой пост в спецслужбах, совершенно точно знает, какие слова нежелательно использовать с точки зрения закона. Поэтому он пишет на первый взгляд нейтральные слова типа глобалисты или great reset, уже давно используемые иносказательно в антисемитском контексте. То, что отдельно взятый человек может не знать этого контекста и употреблять эти слова неосознанно, не вызывает сомнений. Насколько такой сценарий употребления вероятен для человека, много лет занимавшего пост директора одной из спецслужб? Тем не менее, еврейские общины прокомментировали это проишествие так, что антисемитизм — это слишком серьезное обвинение, чтобы давать его человеку за просто слова. Ну уж если сами евреи не видят в словах Маасена антисемитского контекста, то чего уж остальным-то? Евреям-то виднее? Хотя черным почему-то совершенно не виднее, когда они утверждают, что не понимают всего сыра-бора из-за слова нeгр. Но это запрещённое слово, его писать нельзя. А глобалист — можно (пока).

Что это такое происходит? Слова оторвались полностью от любого смысла и существуют сами по себе, вне контекста? Мы все добровольно превратились в подобие алгоритмов Фейсбука и баним тексты за употребление конкретных слов, не вникая в их смысл? Я сейчас намеренно написала все запрещённые слова полностью — я расистка? Мое осуждение расизма значения не имеет, значение имеют только конкретные, использованные мною слова? Какое же они имеют значение, лишенные всякого смысла?

Photo by Shvets Anna on Pexels.com

Любовь к упрощениям и отказ от мыслительного процесса привели к тому, что расизм из идеологии скукожился до употребления строго учтенных запрещенных слов. Можно не быть расистом и говорить расистские фразы. Как это? Очень просто. Расист сегодня — это тот, кто отваживается написать без всяких звёздочек и прочих приседаний слово нeгр. Если же любой расистский смысл обозначить разрешенным н-словом, общество никакого расизма в этом не усматривает. Смысл неважен. Смысла нет. Смысл победили просто слова. Смысл победили просто дураки. Зачем вообще смысл, когда сказано — вот это слово хорошее, а вот это плохое? Слова из средства коммуникации превратились в средство морального превосходства.

В немецком обществе в разговорах можно часто услышать рефрен но сейчас нельзя это говорить вслух. Я отказываюсь быть алгоритмом, я думающий человек. Поэтому я хочу думать — что значит этот рефрен? А значит он, что все, кто его говорит, имеют определенное мнение, понимают, о каком именно мнении идёт речь, и ищут иносказания, чтобы его выразить. Кого защищает в таком случае запрет использовать конкретные плохие слова? Какая разница, какие слова говорить, если взгляды все те же? Какой смысл от употребления н-слова или глобалиста, если они прикрывают все тот же расизм и делают его салонным, приемлемым? Что остаётся от человека разумного, который больше не видит разницы контекстов и воспринимает все слова буквально? Батарейка села? Ну пусть посидит, пока Адорно вращается в гробу.

Вот пишу я этот текст и думаю, сколько человек сочтет его расистским? Сколько человек уже не может вникать в смысл и видит только маркеры просто слов? Не желаю бояться дураков.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный