Блог

Усталость от политики

Сейчас можно чаще, чем когда-либо, услышать уже и до того набившую оскомину фразу «если ты не интересуешься политикой, то политика заинтересуется тобой».

На постсоветском пространстве можно часто услышать «я не интересуюсь политикой» или «я не разбираюсь в политике», особенно от женщин. И это считается совершенно нормальным ответом. Даже наоборот, если ты интересуешься и разбираешься, ты какой-то душнила, душный человек.

В Германии не разбираться в политике и открыто признаться в отсутствии к ней интереса не то, чтобы не встречается, но считается в общем-то постыдным. Взрослый человек должен уметь водить машину, пользоваться телефоном и интересоваться политикой.

Возможно, разница в отношении обусловлена разницей в понимании того, что считается политикой. В постсоветском понимании политика — это грязное дело, неотрывно связанное с коррупцией и какими-то нехорошими схемами. Выборы все равно все куплены и нарисованы, с шулером в карты не играют. В общем, неприлично нормальному взрослому человеку влезать в эту грязь.

В западном понимании политика касается безнасильственного обустройства и урегулирования общественной жизни, существует на разных уровнях и связана так или иначе с гражданским долгом. Поэтому для нормального взрослого человека, не живущего на необитаемом острове, очень странно признаваться в отсутсвии желания участвовать посильно в обустройстве своей жизни. Жизнь вне политики — это что-то сродни жизни вне общества.

Хотя опять же, в современном русском менталитете внутренняя эмиграция является общественно признанным актом самопожертвования, великомученичества и способом достойного существования в невозможных для жизни условиях.

Это не сложности перевода, это разные способы жизни.

Я далека от того, чтобы позволить себе беззаботно существовать где-то на облаках философии и, не поднимая головы от интересного, не замечать того, что происходит вокруг. Но через месяц войны я устала. Не от политики, от политиков.

Про руzzких политиков я сейчас не говорю. Они достаточно активны в медийном пространстве, но их комментарии можно воспринимать только как «прямые трансляции из психиатрической лечебницы» по меткому наблюдению ребят из NEXTA. Не понятно, смеяться или плакать от этих заявлений, но всерьез воспринимать их крайне сложно.

Украинские политики в понятном отчаянном положении. Но и они потихоньку начинают задалбливать бесконечными отсылками к историческому чувству вины и историческому долгу. Ну что это за коллективная вина и истерическая ответственность? Можем повторить воюют с коллективной жертвой? Как должны на это реагировать обычные немецкие граждане, которые с первых дней показали беспримерную солидарность и готовность помогать, и уже ощущают на себе неизбежные последствия таких решений? А у политиков все равно свои резоны, их на слезу не прошибешь, хоть голливудской риторикой.

Да, не все западные решения были безупречны и многие вещи, пусть не стали причиной, но способствовали тому, что этот странный человек почувствовал себя свободным начинать войну. Но и действия украинской политики не были безупречными. В жизни безупречные вещи вообще встречаются редко, может быть даже и никогда.

Ну и что же наши, немецкие политики, чем порадуют, чем успокоят? А ничем. Только выбесят напоследок.

С начала войны я ругаю совершенно бестолковую риторику Шольца. Ну и что, исправился он? Нет, он пошел в ток-шоу к Анне Вилл и усилил эффект.

Зеленский, Кулеба и Мельник с первых дней войны говорят о том, что Германия спит, реагирует слишком медленно, то отказывается поставлять оружие, то наконец соглашается, но по факту поставляет с не немецкой неточностью, проволочками и задержками, не даёт необходимого тяжёлого вооружения и всячески тормозит процесс. Шольц на эти упрёки уверенно отвечает, что он с самого начала знал, что война будет и был готов к такому повороту. Что все решения были заранее разработаны и подготовлены. Что все поставки работают как швейцарские часы и санкции делают свое дело. А точнее он сказать ничего не может, потому что безопасность и секрет.

Очень хочется поверить Шольцу, но мешает одна досадная мелочь. Более тридцати дней я открываю утром новости с надеждой — но нет, сегодня опять не закончилась война.

Если все работает точно по плану, то в чем состоит этот дьявольский план? Господин, товарищ, чувак — Шольц, ну будь человеком, не превращай меня в отбитого на всю голову радикального скептика, разуверившегося во всем кроме теорий заговора!

Никогда мир ещё не подвергал какое-то государство такой массивной экономической атаке. Война 21 века, наверное, и должна выглядеть так.

Анне Вилл спрашивает своего гостя, как насчёт более тяжёлого оружия? Самолёты плохо сбиваются рогатками. На экране мы видим в этот момент замершее в стоп-кадре лицо украинского президента с выражением щемящей просительности и унизительной беспомощности. Я видела это обращение — не было у Зеленского там такого выражения лица. Искусство выбрать правильный фрагмент для иллюстрации. Для иллюстрации чего?

Шольц не против того, что украинский президент требует от всего мира помощи, а мы очень эффициентно-преэффициентно приняли эффициентное решение дать Украине супер-современные и супер-эффициентные — и Украина может об этом почитать, насколько эффициентно мы все это сделали — виды оружия.

Много повторений слова «эффициентно»? Это не ко мне, это практически прямая речь.

Шольц разрешает несогласным с ним не соглашаться. Откуда это высокомерие? Невозможно разрешить то, на что твоего разрешения не требуется.

«Мы не будем принимать военное участие, даже если это называют миротворцами, те подразделения, которые туда были посланы…» — чего? Ещё раз, помедленнее, пожалуйста, я записываю. Будем или не будем? Послали или не послали? Я поняла, что все очень сложно и очень точно обговорено, но может ли и мне кто-то простыми словами объяснить, чтобы я тоже оценила? Ну или если все так страшно секретно, то, может быть, вообще не стоит об этом упоминать? Канцлер признаётся, что он любит, когда все скрупулёзно, эффициентно, точно продумано и подготовлено. И на это не жалко времени, даже если его нет. Почему бы не начать продумывать собственную риторику?

Война путина, дискриминация русских в Германии — это безупречные формулировки? Я так не думаю.

Все страны мира последовали немецкому решению поставлять оружие в Украину, говорит Шольц. А почему я помню по-другому? Газеты не точно сообщили, перепутали даты?

Русский президент ошибся, он ожидал чего-то другого, говорит Шольц. А чего ожидал наш продуманный канцлер? Шольц говорит, что нельзя недооценивать мощь российской армии. Я читаю ежедневно сводки украинского Минобороны и не могу понять, почему наш любитель точных формулировок называет ЭТО мощью?

Если послушать Шольца, то все страны мира последовали супер-разумному немецкому примеру. Если послушать Зеленского, то он даже не называет Германию в перечне стран, оказавших Украине поддержку.

Шольц говорит, что он заранее подготовил свои супер-эффициентные меры и они действуют, как запланировано. Но невозможно делать никаких прогнозов об исходе войны, учитывая военную мощь Роzzии. Я слушаю его и не могу понять, что это за мощь такая и откуда бы ей взяться, если учесть уровень коррупции и даже то, что мы уже сейчас знаем об оснащении войск и ведении этой войны? Откуда взялась небывалая мощь у десятилетиями разворовываемой тяжким непосильным трудом целой плеяды олигархов и придавленной небывалыми адскими санкциями страны?

Видимо, стресс в сочетании с ковидом дают о себе знать и я больше не вижу простейших логических взаимосвязей. Иначе бы я не задавала таких глупых вопросов.

Шольц все время говорит — я решил, я не против, я сказал, я сделал, я, я, я… — как-будто он не заметил, что предвыборная гонка закончилась и ему уже не надо получше себя продать избирателю.

Он тщательно подбирает слова, тщательно до такой степени, что даже путает строгий порядок слов многоэтажных немецких предложений, что немыслимо для любого образованного немца. Он не хочет говорить лишнего, он не хочет давать пустых обещаний, он не популист. Но вместо четких и утешительных ответов получается какая-то мыльная пена, очень мешающая поверить в разумность и этичность настоящей немецкой политики.

Немцы никогда не умели в Small Talk, немцам плохо даётся непринуждённость и лёгкость в общении, немцы больше любят дело, чем слово. В ситуации войны, когда на рынке политиков каждый старается продать себя подороже, а качество товара сложно определить невооружённым глазом обывателя, все эти качества могут сыграть с Германией злую шутку.

Не хочу ничего интерпретировать. Просто устала от такой политики.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Первое интервью Зеленского российским журналистам после начала войны

Вчера президент Украины Владимир Зеленский дал первое с начала войны большое интервью российским корреспондентам либеральной прессы. В интервью принимали участие главный редактор «Медузы» Иван Колпаков, главный редактор «Дождя» Тихон Дзядко, Михаил Зыгарь и спецкор » Коммерсанта» Владимир Соловьев (который не тот, который …). Также был передан вопрос главреда «Новой газеты» и лауреата Нобелевской премии Дмитрия Муратова. Интервью длилось немногим более полутора часов и велось на русском языке.

В интервью мы видим пятеро мужчин примерно моего возраста, в формате Zoom-конференции, ставшей такой привычной многим за время пандемии. Мы видим четырех интеллигентного вида мужчин средних лет, задающих свои интеллигентные вопросы измождённому многодневной бессонницей и всем происходящим за последние 33 дня человеку. Человеку, который не смотря на всю свою боль, сумел не скатиться в банальную ненависть. Человеку, которому от усталости хочется свалиться под стол и сложно концентрироваться, не сбиваясь с одного языка на другой, и который тем не менее умудряется четко формулировать свои мысли, не юля, не извиваясь, не кокетничая и не впадая в пафос.

По вопросам журналистов и реакциям на ответы мы можем сделать вывод, что даже самая либеральная российская публика не знает и не понимает многого в этой войне, что многие вещи даже для нее скрыты за информационным занавесом.

Цель интервью — донести до россиян, ЧТО происходит в Украине. Донести, что эта война не сравнима с фашистской оккупацией, которая так прочно сидит у нас в головах. Выжигание и стирание с лица земли целых городов, похищения людей, бесконечная нелепая ложь — вот те самые «супер-современные» военные методы, которыми ведётся эта война. Скотское отношение к собственным людям — живым и павшим — вот та самая модернизированная армия Роzzии. И невозможно не согласиться с Зеленским — если так относиться к своим, то как же относиться к чужим? И вот это действительно страшно.

Даже в способе клепания фейков мы видим полное пренебрежение ко всему украинскому — неверно написанные инициалы Зеленского, «указ о готовящемся нападении на Донбасс», подписанный каким-то чиновником, подведомственным почему-то МВД. Истории про биологическое и химическое оружие в виде птиц или ядерную бомбу из атомной электростанции, видимо, рассчитаны на совсем уж двоечников, которые поверят в принципе во что угодно.

Роскомнадзор, именуемый в народе Роскомпозором, успел не только заблокировать сайт mult.ru и наказать Масяню за использование слова «война» в последнем мульте, но и распиарить интервью Зеленского в Роzzии. Не знаю, какое количество людей узнало бы об этом интервью и пошло бы смотреть или читать расшифровку, но после того, как в новостях появилась информация о запрете публикации, появился и интерес российской публики.

Комментарии говорят сами за себя — нормальный человек говорит нормальным языком с журналистами. Реакция мне напомнила раннюю перестройку и реакцию на Горбачева тогдашних взрослых. После кремлёвских мумий вдруг на экране появился пусть не очень интеллигентный, но очень похожий на человека персонаж, который говорил пусть не всегда очень грамотно, но хотя бы осмысленно.

Сегодняшние комментаторы вдруг увидели, что президент может сидеть в футболке, без согласования разговаривать с прессой и без бумажек, свободно, разумно и эмоционально отвечать на вопросы журналистов, представителей государства-агрессора, не желая обижать их обобщениями.

О том, что имел в виду Зеленский, говоря о чувствах украинцев, можно составить представление, прочитав комментарии украинцев. Удручающе. Убийственно. Никаких восторгов, только ненависть, горечь, осуждение, горе. Для многих из них русские перестали существовать в облике людей и превратились в бесчеловечных «свино-собак», выжигающих не только здания в городах, но и душу. Очень сложно видеть людей в тех, кто бросает фосфорные бомбы на жилые кварталы, бомбит больницы, роддома, театры, убивает детей, стариков и заставляет мирных людей умирать от голода и жажды.

Когда-нибудь потом эта страшная боль пройдет, эта жуткая рана затянется и люди смогут снова видеть людей в тех, кто говорит на русском языке. А пока ненависть и ярость выливается на головы тех украинцев, которые все ещё не отказались говорить на русском языке. И об этом тоже говорил Зеленский — с каждым днём войны в Украине и среди украинцев остаётся все меньше желающих говорить на русском. На украинский переходят даже те, кто никогда на нем не говорил. Вот такая «защита русского языка» получилась у этого странного человека.

И я понимаю это. В первые дни войны у меня тоже был такой порыв и я отказалась говорить по-русски. Я родилась и выросла в Харькове. Харьков — это украинский город, в котором говорят по-русски. Харьков — город студентов, театров, науки и промышленности. Мой родной язык — русский, мой второй родной язык — украинский. За без малого 22 года жизни в Германии я не забыла их и могу свободно говорить на обоих, хотя украинский и не является одним из моих рабочих языков. Мне не хотелось говорить на русском и я на день отказалась от него без каких-либо усилий и труда.

Но внутри было ощущение, что я сдаюсь, я отдаю позиции добровольно. Я вспомнила, что когда я планировала запускать проект моего подкаста, я обдумывала, на каком языке он будет. Расчет мой был очень прост — на немецком языке в мире говорят порядка 120 миллионов человек, в то время как на русском чуть меньше 300 миллионов. Вдумайтесь в эту цифру! Население России сейчас составляет около 140 миллионов человек. Это значит, что за вычетом населения России в мире по-русски говорит больше человек, чем проживает в самой России!

Поэтому для меня русский язык — это не язык путина и не язык оккупанта. И не язык Пушкина с Толстым. Это живой язык миллионов людей, говорящих сейчас по-русски. Многие из этих людей, как и я, не имеют ни этнических русских корней, ни российского гражданства и даже никогда не бывали в России. Отдать русский язык этому странному человеку, оккупанту, фашисту, военному преступнику и просто мерзавцу — это первый шаг к поражению. Я не готова его сделать несмотря на все эмоции.

Я могу понять людей, пишущих эти жуткие комментарии — это крики людей от боли, от страшной боли, которую они не могут, но должны пережить. Я не могу осуждать этих людей или сердиться на них за «свино-собак» и «псячу мову». Я могу только надеяться, что их боль пройдет как можно скорей и они снова смогут дышать, жить, любить.

Пока они вымещают свою невыносимую боль на языке, потому что больше у них ничего не осталось. Их жизнь разрушили в один момент. И неизвестно, сколько ещё продлятся эти разрушения.

Я не знаю, что нужно делать в таких ситуациях — как себя вести, что говорить? Я впервые в такой ситуации и я вовсе не собиралась в нее попадать. Люди в Украине и те, кто из Украины вынужденно выехал заграницу, сейчас выживают. Морализировать легко сидя на диване и крайне сложно в ситуации, когда нужно спасать свою жизнь, детей, престарелых родителей.

У каждого своя война. Один странный человек сумел втянуть в свою войну весь мир и каждый переживает ее по-своему. Я начну с того, что не сдам своих позиций и не отдам этому странному человеку свой родной язык.

Слава Украине!

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Опять пропаганда

На днях мой немецкоязычный друг имел «удовольствие» пообщаться с руzzкой женщиной. Женщина вывалила на него все содержание руzzкого телевизора, заметив при этом, что телевизор она не смотрит. Уже даже среди рашистов распространилось, что смотреть телевизор, особенно руzzкий, стыдно. Телевизор они теперь не смотрят, принципиально, а истории рассказывают все те же.

Мой друг впервые встретился с таким явлением как zомбированный рашист, бабушки со стеклянными глазами или апологет руzzкого мира. Ну то есть от меня он, конечно, обо всем этом слышал не раз. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Мой друг был в полном, как это сейчас стыдливо называется, ахуе, он не знал, как на это реагировать. Он не знал, что ему на это отвечать, смеяться или плакать, и только представлял себе, что бы на это все стала бы отвечать я.

Так как дело происходило в Германии, то вся эта руzzкая история напоследок заполировалась критикой немецкой политики и Германии. На этот случай я научила своего немецкоязычного друга для следующего раза очень симпатично выговаривать чемодан-вокзал-Россия!, что его сильно развеселило, особенно слово чемодан.

Как это может быть? — спрашивал он все время меня. Ну как здоровый психически человек может все это повторять и ничего не замечать?

Ну как может? Уже писала, напишу ещё раз. Пропаганда — это не просто какое-то мнение, с которым кто-то не согласен. Она разработана и составлена определенным образом, чтобы вызывать совершенно одинаковый эффект у всех, кто с ней сталкивается. Уже хотя бы по этому ясно, что это никакое не мнение и не «другая информация». Просто мнение или просто информация вызывает у каждого свою реакцию. А пропаганда у всех одинаковую. И поэтому важно помнить, что подвержены пропаганде абсолютно все, не зависимо от возраста, образования и культурного уровня. Аспирин действует на всех одинаково и психика устроена у всех одинаково. Но вооружен в данном случае тот, кто предупрежден. Предупрежден и умеет справляться со своими эмоциями. Справляться — это не сдерживать, ни в коем случае, а замечать, понимать и уметь находить им какой-то адекватный ситуации выход.

Как это работает? Информация подаётся в таком виде и такого содержания, чтобы вызвать сразу максимальное количество эмоций. Как только включаются эмоции, выключается критическое мышление и человек начинает просто реагировать. Вспомните любимые нарративы — распятый мальчик, беженцы насилуют несовершеннолетних девочек, население Донбасса истребляется, фашисты, факельные шествия, наркоманы во власти, националисты притесняют русских. Любой из них является очень сильным триггером. Некоторые триггеры универсальны — изнасилование, всякие неприятные вещи с детьми. А некоторые специфически ложатся на культурную традицию определенного менталитета — фашистов не любит никто, но кошмары в детстве мучали не всех детей, а вот советских часто. К наркоманам в европейском представлении относятся немного иначе, чем в пост-совестском — в первом они вызывают скорее жалость, во втором презрение. В общем, все перечислять не буду, каждый может при большом желании произвести над собой полевой эксперимент, «примерить» на себя любой из вышеописанных триггеров и проанализировать собственные ощущения.

Когда ваше критическое мышление выключено и вам уже хочется куда-то бежать и кому-то бить морду, нужно просто закрепить эффект. Как это делается? Двумя способами. Способы эти не взаимоисключающие, а дополняющие друг друга.

Во-первых, всю эту реакцию надо закрепить не просто за какими-то пространными смыслами, а за совершенно конкретными словами-якорями: их там нет, укрофашисты, где вы были 8 лет, информационная война, боты и прочее. Как только произносятся эти слова, человеку кажется, что он что-то имеет в виду. Хотя, если задуматься, ничего конкретного в виду он не имеет. Но задуматься он как раз в этом состоянии не может. Просто включается механизм тревоги и сильного эмоционального возбуждения. И думать больше не получается. Примечательно, что слова эти не используются в других ситуациях и контекстах и поэтому получается, что пропаганда оставляет следы. Человек не просто пересказывает определенные смыслы, он употребляет совершенно определенные слова и их комбинации. Почему? Потому что если вы попробуете передать этот смысл своими словами, включится критическое мышление и вы вдруг обнаружите, что говорите какую-то бессмыслицу. Иллюзия конкретных смыслов работает только до тех пор, пока вы употребляете конкретные слова. Прямо заклинания какие-то! Но это не я придумала, так что посмеетесь потом.

Второй способ закрепления также опирается на особенности нашей психики. Знакомая информация всегда кажется нам правдоподобной. Поэтому если любую ерунду довольно часто повторять, мы сами в нее начинаем верить. И поэтому для пропаганды используются не только какие-то специальные слова, имитирующие смыслы, но и множественные повторения, пока не выучится назубок. Помните свою учительницу в школе? Как она нам говорила? Чтоб знали назубок, чтоб ночью вас разбуди и вы мне расскажете теорему Пифагора! И тут ровно тот же принцип. Никто же из вас не сомневается в верности теоремы Пифагора, правда?

Есть ещё одна вещь, которую мне долго не удавалось понять. Когда в 2015 году Роzzия сбила над Донбассом малазийский борт MH17, мы недоумевали, почему в одном и том же выпуске новостей вначале говорится о неопровержимых доказательствах того, что этот самолёт сбили украинцы с земли. А потом в том же выпуске новостей с разницей в несколько минут следует сюжет о неопровержимости доказательств того, что самолёт украинцы сбили с помощью авиации. Как это может быть одновременно? И если в обоих случаях доказательства неопровержимы, то получается же противоречие?

Вот в этом противоречии и кроется соль. Например, сейчас в Украине роzzийские войска не стреляют по гражданским целям и одновременно роzzийские войска бомбят роддом, потому что там укрылся батальон Азов, а гражданских там нет, и одновременно же украинская армия сбрасывает ракеты на головы своим же гражданским, потому что они фашисты и прикрываются гражданскими как щитом. Как это может все одновременно быть? Никак.

И вот тут мы подошли к главному — способны ли вы ещё видеть эти противоречия или нет?

Долгосрочное закачивание противоречивых псевдо-смыслов приводит к тому, что люди перестают воспринимать противоречия как таковые и просто реагируют на ключевые слова Донбасс, Украина итд.

Многие спрашивают, что делать с такими людьми? Переубеждать или прервать контакт?

В отличие от никотина, алкоголя и наркотиков, когда человек всё-таки понимает, что эти субстанции не полезны для его здоровья, информация сама по себе субстанцией не является и не воспринимается как нечто, несущее вред. Информация — это просто информация, все, что мы знаем о мире. Наши заблуждения, фантазии, ошибки — это тоже информация. Особенная подлость пропаганды в том, что совершенно обычная вещь, как воздух, которым мы все дышим и не можем вдруг перестать, манипулируется определенным образом и превращается в яд, оружие массового поражения.

Что делать, если вы встретили такого «пораженного» фальшивой информацией? Однозначного ответа у меня для вас нет. Что делать, если вы встретили человека после несчастного случая? Оказывать первую помощь или убегать, потому что страшно смотреть на рану и тяжело психологически слышать, как он кричит?

Переубедить никого точно не удастся, потому что переубеждение предполагает, что ваше мнение правильное, а мнение другого человека нет. Но пропаганда — это не мнение, а манипуляция. А манипуляция предполагает запланированную реакцию организма на определенные триггеры.

Если человек яростно сопротивляется, значит, у него ещё не утрачена способность воспринимать противоречия как таковые и он реагирует на то, что ваши слова противоречат привычной ему картине мира.

Мой рецепт — доброжелательность и уважительность. Не надо кричать и переходить на взаимные оскорбления, это точно никого не убедит. Не надо даже пытаться кого-то переубеждать. Достаточно показать свою позицию. Моя позиция такова: я ознакомилась с этой/твоей точкой зрения очень подробно, в различных источниках, и она меня не убеждает, потому что в ней очень много противоречий и взаимоисключающих вещей. На вопрос, какие именно противоречия я вижу, я отвечаю: я не буду тебя стараться переубедить, ты умный человек и сам(-а) с лёгкостью их обнаружишь, если посмотришь внимательно. Все. Я не исключаю возможности, что я могу ошибаться. Я не исключаю возможности, что психически здоровый человек может обнаружить все противоречия и несуразности сам. Психически нездоровый человек — компетенция специалистов, не моя.

Особенная мерзость сегодняшней ситуации — это извращение идеи фашизма и спекуляция на этой травме. Как может человек, выросший и проживший всю жизнь в парадигме красная армия победила фашизм, мой дедушка воевал и вернулся домой победителем, фашизм — абсолютное зло — как может такой человек осознать и принять, что теперь фашисты не привычные немцы, а он сам? Теперь поколения потомков будут о нем рассуждать, как это он мог ничего не понимать, поддерживать или оставаться безучастным? Этой информации не просто поместиться в голову. У многих она и не помещается. Поверить в укрофашистов, убивающих собственный народ, значительно легче, чем в рашистов, посылающих своих детей на верную смерть, совершающих преступления против человечества, совершающих ежедневно военные преступления и называющих это все освободительной войной против фашизма. Люди просто отказываются в это верить. Потому что поверить в это невозможно.

Что же тогда делать? Начинать, как всегда, с себя. Проверить для начала все словечки-якоря, которые прицепились в вашу голову — откуда они там? Что конкретно они означают? Можете ли вы, например, объяснить, что такое информационная война, как она происходит и чем отличается от обыкновенного срача в Фейсбуке? Исключить все источники информации, после потребления которых вы приходите в состояние крайнего возбуждения, тревоги или паники. Если после прочтения новостей вам хочется бежать на баррикады, вы прочитали не новости.

Общаться или нет с зомбированными пропагандой людьми — а это может быть все, что угодно, хоть прививки, хоть война — решайте сами. А если это близкие родственники, друзья, а если это коллеги?

Для начала стоит определиться, что хорошей пропаганды не бывает. Бывает просвещение и информирование — то есть передача уже найденных знаний дальше. Пропаганда — это всегда манипуляция общественного сознания с определенной целью. У передачи знаний никакой цели нет, это и есть самоцель — передача аккумулированного опыта. Наш сегодняшний опыт привел нас к тому, что «просто слова» приводят к войне, человеческим жертвам, крови и преступлениям.

Слава Украине!

P.S. больно мрачно получилось сегодня, а заканчивать следует все же на положительной ноте. Вот ещё один способ бороться с пропагандой — юмор:

Стандартный