Блог

Философы тоже люди

Ездила тут на днях в университет — так-то, как многие сейчас, из дому работаю. В университете никакой войны нет и хоть где-то глоток свежего воздуха. И может быть, кому-то это покажется циничным, но нам всем по возможности нужно искать сейчас этот глоток, чтобы не сойти с ума. Если совсем некуда пойти, закрыть новости и открыть что-то другое в своем телефоне.

Я хожу сейчас по улице с развевающимися украинскими лентами. Иногда кто-то подходит и заговаривает, иногда нет. Но люди их видят, а значит, помнят об Украине.

В университете, конечно, речь тоже зашла об Украине. Не все решились заговорить об этом со мной. Есть у моих немецкоязычных соотечественников такая черта характера — не заговаривать на потенциально неприятные темы. Мало ли, а вдруг для меня эта тема слишком травматична — вон, как ленты за спиной развеваются. Как по мне, так лучше говорить. Молчание — далеко не всегда золото. А чаще оно просто убийственно.

Слышу краем уха — мужики затерли за войну. Сидят, обсуждают, горячатся. Философы-не философы, а затереть за войну мужикам святое дело. Прислушиваюсь, чего они там трут между собой. Они увидели, что я слушаю, засмущались, но говорить не перестали. Повернулись ко мне и громче стали говорить, чтобы мне было удобнее слушать. Я редко, кого слушаю в принципе. Поэтому нет для знакомых со мной мужчин большей радости, чем привлечь своими разговорами мое непродолжительное, легкомысленное и ветреное внимание.

Дослушиваю до момента «может быть, Украине действительно лучше сдаться? Может, украинцам будет лучше под Россией?» с вежливой улыбкой и, как всегда, перебиваю и совершенно не вежливо, не как положено женщине, смиренно, тихо улыбаясь, кричу «не смей так говорить!». Ну что с меня взять-то? Кто этих баб в философию вообще пустил? Ни терминологии, ни выдержки.

Мои коллеги хоть и мужчины, но всё-таки немецкие, а значит, воспитанные, культурные и вежливые. Они всегда мне прощают мое безобразное эксцентричное поведение и слушают меня снисходительно, как ребенка. Терпеливо выслушивают мое мнение. Продолжают обсуждать, имеет ли государство моральное право не выпускать мужчин определенного возраста из страны во время войны. Отвечаю — принудительной мобилизации нет. Да, но есть принудительное ограничение свободы передвижения. Отвечаю — идёт война, ежедневно гибнут люди, а какие обязанности есть у граждан перед государством? Мне терпеливо отвечают — обязанности граждан исполнять закон.

Потом мне нужно было бежать на поезд и я не успела сказать, что я думаю об обязанностях граждан. Пыталась на бегу рассказать своей женской коллеге, но она устала, у нее был длинный и тяжёлый день, она не могла больше философствовать в такой поздний час. А мне не хотелось никого мучить ни войной, ни тем более своими философствованиями в три часа ночи.

На прощание я сказала, что мой моральный долг и обязанность сегодня были надеть эти желто-голубые ленты, и возможно, именно это спровоцировало моих коллег заговорить всё-таки об Украине. И убежала на поезд.

Что я думаю о долге граждан перед государством, я вам тут напишу на всякий случай. Вдруг пригодится.

Исполнять законы не может быть долгом граждан уже потому, что это предпосылка существования государства. Если в неком образовании нет законов или они есть, но их никто не исполняет, то никакой легитимации (вот где это слово наконец по делу!) у этого образования нет. И государства тогда нет. И законов нет. А значит, и исполнять нечего.

А гражданский долг — это ходить на выборы, например, или активно участвовать в политической жизни на любом доступном уровне. Ещё гражданский долг — выходить на митинги и не молчать, когда видишь, что государство действует не в твоих интересах и не от твоего имени. А в крайнем случае, когда гражданский мирный протест не помогает, консолидировать гражданское общество и осуществлять акты гражданского неповиновения — не платить налоги, саботировать преступные законы и «шатать тюрьму», если понадобится. Кто этого не делает, тот потом на нюрнбергских процессах говорит «я просто исполнял приказ».

Ехала я вчера вечером домой и все думала, что это за бредовые идеи у моих коллег-философов — сдаться, украинцам под руководством России будет только лучше — где это они понабирались? Умные же, хорошие все люди.

Оказывается, не сами придумали, как водится, а как же. Я тут за изучением ежедневных военных сводок и перекличкой своих друзей отвлеклась и упустила из виду, что говорят немецкие интеллектуалы по поводу войны. Я-то наивно полагала, что тут у всех нормальных людей, которые не друзья этого странного человека и не путинферштееры, особо и разногласий быть не может по теме. А вот и нет. Не надо быть такой самонадеянной.

Коллега, давно ушедший из науки в паблисити, философ Ричард Давид Прехт, вот кто продвигает эти идеи. Нашел время, молодец.

И люди в комментариях пишут — что же вам не нравится, мнение-то аргументативно обосновано.

Так это профессия философа — аргументация и обоснование. Кто же может обосновать что угодно лучше, чем философ?

Философ ты или не философ, академический ты червь или медийный титан и властитель дум, большой у тебя медийный охват или никакого, нас всех однажды спросят, что мы делали весной 2022-го года.

Я не спорю, это важные философские вопросы — может ли государство требовать от своих граждан воинской повинности? Можно ли не выпускать из страны людей по половому признаку? Что такое государство и что такое гражданин? Какой долг несёт государство перед своими гражданами и что в себя включает гражданский долг? Нужна ли воинская обязанность?

Только давайте мы ответим на все эти вопросы после того, как на головы мирных людей перестанут сыпаться бомбы, а из интернета исчезнут фотографии раненых и убитых детей.

Философы живут долго, потому что философский анализ успокаивает и уравновешивает. Но сейчас я не могу заниматься этими философскими вопросами. И не только потому, что вопросы эти лежат за пределами моей области исследований.

Философ в первую очередь тоже человек. Хотелось бы, чтобы медийные философы об этом тоже не забывали.

Слава Украине!

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

А если все побегут прыгать с крыши?

Акция немецких актеров #allesdichtmachen удалась в любом случае. Во-первых, потому что уже который день не утихает дискуссия. А по нынешним временам сенсаций-однодневок это достижение. Во-вторых, потому что эта акция обнажила многие интересные моменты современного общества.

Водоразделом дискуссии мог бы быть вопрос, была ли акция ироничной или циничной. Мог бы. Но дискуссии, строго говоря, никакой нет, потому что нет разных мнений. Есть более или менее задетые стороны. Две наиболее возмущенных стороны — это работники системы здравоохранения, которые посчитали акцию циничной, и работники СМИ, которых возмутило обвинение в гомогенности СМИ по поводу освещения политических мер в связи с эпидемией.

Photo by CDC on Pexels.com

Начнем с болезненного. Работники здравоохранения в меньшей степени, чем кто-либо, склонны к иронии и шуткам на тему короны, хотя бы просто потому, что они ежедневно по роду своей профессии сталкиваются с протеканием болезни, о котором большинство из нас не хочет ничего знать. Их усталость за год также вряд ли может способствовать повышенному чувству юмора. Примечательно, что гнев медицинских работников обратился не на политиков, которые несомненно имеют отношение к тому, что спустя год эпидемии реанимации переполнены, а на самих участников акции. За плохую весть казнят. Циничны не те обстоятельства, почему умирают люди, а то, что эти обстоятельства смеют критиковать. Страдать надо молча.

Журналистов, которые обиделись на то, что их обвинили в отсутствии зубастости и критичности, хочется спросить — а почему вы все приняли эту критику на свой счёт? Почему никто из вас не согласился, не высказал другое мнение? Как можно обижаться на обвинения в хоровом пении хором? Разве в этом нет противоречия? Бывает, что и у журналистов разные мнения. Бывает, что и на воре шапка горит. Всяко бывает.

Особо продвинутые журналисты соглашаются: да, искусство свободно, оно может все, но чего вы достигли этим протестом, какой в нем был смысл и почему вы выбрали такую неправильную форму критики? Я не журналист и не человек искусства. Я — философ, и потому я задаю вопрос: что это за форма свободы, при которой кто-то может оценивать правильность выбранной формы и измерять целесообразность действия величиной вызванного эффекта? Чего добивается любой спектакль, фильм или книга? Почему бы журналистам не потребовать отчёта о целесообразности и правильности выбранной формы у политиков? И что такое тогда несвобода? С кем нужно сверять правильность формы и у кого утверждать правильность последствий? Свобода с письменным разрешением вышестоящих инстанций? Тогда получается, что журналисты обиделись заслуженно и критика в их адрес справедлива.

Откуда в демократическом обществе вообще вдруг возникла идея какого-то доминирующего мнения? В едином порыве, все как один — это что-то из советского детства. Когда есть одно — правильное, и все остальное — то, что не говорят вслух.

Photo by Andrea Piacquadio on Pexels.com

Демократия — это что-то о множестве, непохожести, об у каждого своя правда и об умении в этой какофонии мнений найти компромисс, прийти к согласию. Именно потому демократия и считается высшей (не путать с лучшей) формой человеческого общежития на сегодняшнем историческом этапе. Отдать приказ и заставить силой подчиниться не в пример легче, чем найти согласие среди множества равных и часто противоположных мнений.

Политолог Ульрике Геро говорит о том, что когда в демократическом обществе появляется доминирующее мнение размером в 70-80%, должна срабатывать сигнализация. Что это за мнение? Откуда оно взялось? Как это может быть, чтобы у людей были разногласия по всем вопросам, а тут вдруг такое единодушие? Не бывает по мнению специалистов таких единогласий.

Но это по мнению специалистов. А мне в соцсетях нередко попадались такие аргументы. Если в обсуждении один человек высказывает противоположное мнение и остаётся при этом в меньшинстве, обязательно рано или поздно его урезонят: все кроме тебя согласны, один ты почему-то не понимаешь. И говорится это обычно таким тоном, что сразу ясно — одному, который не согласен со всеми, должно быть непременно стыдно. Почему собственно? Потому что предпочитает свою голову мнению большинства? А если все побегут прыгать с крыши?

Еще одно новое веяние понимания свободы слова — это практика травли. Говорить можно все, нужно уметь выдерживать критику своей позиции и к этой критике почему-то относятся угрозы в интернете и запрет на профессию. Правовое поле переместилось в интернет и теперь степень вины, а также меру наказания назначают все те же голозадые эксперты по всем вопросам. Это к применению искуственного интеллекта в судебной системе есть вопросы — а вдруг алгоритмы не так присудят? К голозадым экспертам никаких вопросов нет. Сказано — сожжем всю твою семью, а нечего было свое бесценное мнение на весь интернет сообщать, теперь не жалуйся! Свобода слова стала свободой вербального насилия.

Photo by Pixabay on Pexels.com

И стоит ли удивляться и негодовать, когда перепуганные травлей нервы не выдерживают, и удаляют свои посты и видео, и извиняются и кланяются — только не бейте, я жить хочу! Стоит. Потому что в такой свободе слова нами управляют все, кто громко кричит, независимо от содержания их криков. Медийное пространство дает возможность высказаться любому и стать звездой буквально за ночь. Именно поэтому неплохо иной раз подумать, а что и зачем я хочу сообщить миру? Так ли это важно? Или можно с тем же успехом промолчать? Не будет лишним такое размышление. И тогда уж точно будет ясно, стоит ли сносить общественное негодование и не придется потом тереть следы своих злодеяний в сети.

Для любителей универсальных советов и простых ответов на любые вопросы нужно сразу сделать дисклеймер для тупеньких*: нет никаких универсальных советов. Нет никаких простых ответов. Нет никаких правил, чтобы было можно с точностью утверждать, своя голова всегда лучше или мнение большинства. Тут каждый раз нужно ориентироваться по ситуации — насколько хороша твоя собственная голова, в каких вопросах ты можешь разобраться сам, а где лучше спросить специалистов и по каким критериям этих специалистов вообще находить. И никто, никто на свете тут не поможет — все придется решать самому. И ответсвенность за свои решения тоже придется нести самому. Хотя приятнее, конечно, торжественно передать ее — ответсвенность то есть — правительству, Биллу Гейтсу, инопланетянам, рептилоидам или евреям — в зависимости от личного вкуса и воспитания.

Долгое время нормальным считалось молчать, никуда не вмешиваться и не ходить ни на какие акции протеста. В результате этой нормальности любой протест и любое несогласие теперь приписывается маргиналам и радикалам. Нормальный человек не может быть в оппозиции и критиковать что-либо, не может быть с чем-то несогласен. И такое положение вещей почему-то называется демократическим обществом. Демократия и свобода — это в стаде баранов следовать за правильным? Не выходить из стада? А если я не хочу? А если я не баран? Такого варианта современное понимание свободы и демократии не подразумевает? Или это уже слишком радикальное мнение?

Ещё немного и я прослыву радикалом и экстремистом, потому что иметь на все свое мнение на сегодняшний день — радикальная позиция. Нормой для общества считается не думать совсем. И удобно, и приятно, и не мешает никому.

дисклеймер для тупеньких*: дисклеймер распространяется исключительно на тех, кто считает свои когнитивные способности ограниченными, но обладает достаточно чрезмерным самомнением, чтобы читать страницы в интернете не в облегченной версии. Для всех остальных читателей содержание дисклеймера для тупеньких является очевидным, тривиальным, самособойразумеющимся и потому не обязятельным к прочтению.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!