Блог

Хорошие русские, злые украинцы и среда их обитания … или две стороны одной медали

В последнее время наблюдаю в соцсетях наплыв свидетельств о притеснениях русских во всем мире. Последний раз сталкивалась с таким в самом начале войны, когда люди из России поехали, куда глаза глядят выпускают.

Примерно в то же время ходили слухи о том, как отменяют российских учёных в западных университетах. За все западные университеты ничего не могу сказать, могу сказать за свой — ректор практически сразу прислал всем, имеющим отношение к Маннхаймскому университету, письмо о том, что никаких притеснений русских учёных в университете не потерпят, потому что университет — это территория науки и свободы мысли.

Тогда же встречались в трамваях семьи, очень похожие на русскоязычные, но говорящие на английском с очень сильным акцентом. Люди, встречавшиеся мне, с опаской смотрели по сторонам, как-будто боялись, что кто-то сейчас их разоблачит и выгонит. Но всем остальным пассажирам не было до них совершенно никакого дела.

Ну были ещё какие-то горестные истории о том, как нельзя расплатиться русскoй картой заграницей.

С тех пор рассказы о притеснениях русских поутихли. И вот, появились вновь, с новой силой. То с кем-то отказались по-русски говорить в Германии, то культуру русскую отменили в Италии, то украинцы не так себя ведут под бомбежками.

Хотя встречаются и всякие курьёзные примеры русофобской украинской пропаганды. Судите сами, разве может такое быть? (Не знаю, надо ли тут ссылку специальную сделать, типа И — ирония🤔)

https://zn.ua/UKRAINE/v-hermanii-russkojazychnye-muzhchiny-napali-na-ukrainskikh-bezhenok.html

В Фейсбуке есть любители выискивать все перлы то ли ботов, то ли обезумевших напрочь от страха людей и демонстрировать эту кунсткамеру в качестве доказательства … чего, собственно? Очевидно, собственных высоких моральных качеств. Вон, мол, смотрите, вы их жалеете, оружие им даете, а они вон чего про русских пишут и говорят.

Ирина Фарион о языке

Народ хайпует по Ирине Фарион — вот они, укрофашисты! Можно вайбить так, а можно услышать, что борец за чистоту украинского языка Фарион в первом же предложении говорит «внук» вместо «онук» — она филолог, ей видней. Можно пофантазировать о том, что если внук Ирины должен почему-то учить своего приятеля по садику украинскому языку кулаком, а не каким-то другим способом, возможно, это всего лишь проекция обучающего процесса, с которым сама Фарион некогда овладела мовой. Можно вообще раздухариться и, пока не отключили гугл, поискать информацию об этой женщине. Всяко можно.

Но в целом — в демократических странах откалывают и не такое. Председатель политической партии ХДС — не какой-то там право-радикальной, а что ни на есть центристской, по истине народной партии, к которой принадлежит между прочим и Меркель, назвал украинцев в Германии «социальными туристами». Потом извинился.

Часть избирателей его очень поддержала за это высказывание, а часть назвала популистом и расистом. Демократия, ёпт, не имеет никаких претензий на идеальность и абсолютность. Демократия приучает выдерживать то, что тебе не нравится, и реагировать на это адекватно.

Адекватно — это когда мир и благополучие. А когда война? Как реагировать, когда убивают, насилуют, зимой отключают свет и отопление? Когда часть украинцев трясется в Украине за своих детей, а часть — трясется заграницей за оставшихся в стране родителей и мужей? Как тогда — адекватно?

От войны люди сатанеют, потому что война — это очень страшно. Кому не страшно, пусть пересмотрит фотографии из Бучи ещё раз. Может быть, так защищается психика. Может быть, у кого-то слоновая непробиваемая кожа и никакая Буча ничего ему не объяснит.

В войне нет никакой эстетики и морали. Это не кино про матрицу, где очень красиво летят отстрелянные гильзы, а драки похожи скорее на балет, чем на рукопашный бой.

Стоит ли удивляться, что люди спасают свою психику как умеют? Ну просчитался этот странный человек: хотел довести украинское население до паники, а довел до другой крайней эмоции. Теперь про ёбаную русню заканчивается кричалка, начинающаяся словами «Слава Украине!».

Мне не нравится продолжение этой кричалки. Україна понад усе отличается от Deutschland über alles только названием страны. В Германии заплатили дорогую цену за то, чтобы убрать эту строчку из национального гимна. Украина сделала эту строчку своим девизом, вместе со Все буде Україна. Что это значит? Кто это кричит и что имеет в виду? Нет ответа. Просто очень хочется кричать.

Люди кричат, потому что им сейчас хочется кричать. Возможно, у людей из Украины сейчас более кровожадные желания. Думать не хочется сейчас, не получается. Когда надо выживать, думать трудно.

Тем более на подхвате масса блогеров, экспертов и патриотов, объясняющих, почему патриотизм и национализм — это очень здорово. Бандера и Шухевич — герои. На постсоветском пространстве вообще очень любят героев. И так же, как в советском детстве, никто не спрашивает, в чем именно их героизм. Раньше нас так учили в школе. Теперь нас так учат в Ютубе.

Люди различают оттенки национализма и нацизма. Национализм — это же совсем не нацизм. Это совсем другое. Это не когда говорят, что украинцы самые лучшие, а когда говорят, что русские — самые ужасные и поэтому их всех надо убить. Освободить планету. Да-да, где-то мы уже такое слышали. Не подскажете — где?

Те, кто это говорит, вряд ли помнят про Вторую мировую войну и Холокост. Там тоже были одни, самые плохие в мире, которых нужно было как можно быстрее истребить. Чем закончилось, все в общем-то знают. Зачем повторять этот опыт?

И ответ на этот вопрос все тот же, что и всегда — если ты отличаешься чем-то от ебаной русни, в чем твое отличие? Величие и бескультурье, ненависть-ненависть-ненависть и желание урвать кусок — это руzzкий мир. Ему противостоят человеколюбие, разум, прогресс и демократия, ёпт, со всеми ее недостатками. На чьей ты стороне?

И можно спорить, что на третий рейх никто не нападал, а они сами убивали своих мирных граждан и вообще все было не так и в другое время. Но в сущности декорации не важны. Важно право решать, что есть некие плохие, которых нужно истребить. Оправдано это право или совершенно неприемлемо — вот в этом суть.

Я не историк, чтобы писать историю украинского национального движения. Кто интересуется, способен сам найти достоверные исторические факты и изучить вопрос. Не за пять минут, конечно, и не в Ютубе с Википедией.

Всем, кому лень изучать вопрос досконально, предлагаю подумать вот о чем. Концепция национального героя сформировалась в традициях соответствующего периода времени — в период становления национальных государств, то есть самое позднее 100 лет назад (я сейчас не имею в виду даты жизни конкретных людей, а процесс изменения формы государств с одной на другую). Тогда вообще была другая манера во всем мире. Насилия было значительно больше, прав человека значительно меньше и совершенно не было никакого Ютуба. И интернета не было. И антибиотиков не было. И ещё много чего не было.

Один национальный герой боролся против угнетения крестьянства, теперь благодарные потомки хранят его мумию в мавзолее на Красной площади. Второй национальный герой в своем роде тоже боролся за независимость советской России. Всего-то навсего загубил миллионы своих сограждан. Потом был изобличен посмертно в культе собственной личности. Теперь снова реабилитирован как герой.

Современный руzzкий национальный герой вначале героически убивает свою собственную бабушку. Потом героически сидит в тюрьме. Потом героически убивает украинцев. Он борется против фашизма в Украине и за независимость Роzzии от НАТО.

Разные бывают герои. Память избирательна и помнит только то, что ей хочется. Может, стоит как-то тщательнее выбирать своих героев?

Но вопрос мой вот в чем: если никто не готов добровольно отправиться жить в реалии того мира — без Ютуба, доставки еды и Uber, если всем понятно, что стандарты и условия того мира нам совершенно не годятся, то почему мы без всякой рефлексии перенимаем героев того времени в наш, 21 век? Все поменялось, только стандарты героизма остались антикварными. Впрочем, в совке всегда любили поклоняться идолам, а разборчивостью никогда не отличались. Руzzкий мир и его идолопоклонство.

Я думаю, что в некотором смысле неплохо раскачивать такие националистские и рессентиментские настроения. В некотором роде эта практика имеет свой практический смысл. Одни сатанеют с криками хороший русский — мертвый русский. Другие находят во всем этом оправдание войны — вот же они, укрофашисты, вон их сколько в интернете! Не зря их, таких осатанелых, убивают, они же совершенно дикие! И ненавидят. И хотят убить. И представляют угрозу. Кому? Русским, притесняемым во всем мире людям.

И тогда в интернете появляются посты возмущенных, напуганных и, разумеется, хороших русских:

Найдено на просторах Фейсбука

Не знаю, кого такие посты образумят. И чему они научат. Разве что великорусскому шовинизму. Когда твоя страна устраивает Бучу, самое время запереживать о шовинистическом и расистской правительстве в другой стране. Своего же правительства нет, свои проблемы, видимо, уже все решены и можно поделиться своим непрошеным опытом с другими.

Люди ищут и находят подтверждения. Одни — того что в Украине нацисты, другие — что хорошими русскими бывают только их трупы. Кто ищет, тот всегда найдет.

Долгие годы все эти люди, с обеих сторон, объясняли, почему все немцы — поголовные фашисты. Теперь фашисты не немцы, а — как вам угодно — русские или украинцы.

Это некий синдром Дождяотмену Латвией лицензии на вещание телеканалу До///дь многие либерально настроенные люди восприняли как личную обиду. Не знаю, как объяснять этот синдром. Возможно, люди ищут некий якорь, хоть что-то, во что можно верить. А им снова выбивают почву из под ног. Это как надпись в метро не прислоняться, потому что прислониться уже не к чему. Нужно все время думать заново, сопоставлять, анализировать, не принимать на веру, но это же тяжело.

Возможно, кто-то чувствует дискомфорт, зуд, подобие вины. Часть моих знакомых справляется с этим зудом конкретными делами и конкретной помощью украинцам. Посильной помощью. И это не очередной поиск хороших русских, отнюдь нет. Но просто каждый украинец, которому помог каждый из моих русских друзей, наверное знает как минимум одного нормального русского человека. И он не будет кричать больше ёбаная русня, потому что этот один нормальный человек облегчил хоть немного его боль.

Но тогда выходит, что надо или думать или делать. А если ни того, ни другого по какой-то причине не выходит, случается синдром Дождя. И тогда приходится учить латвийцев, кому и какие лицензии им правильно раздавать — ну откуда же им самим-то знать? Что там той Латвии на карте? И тогда хочется обвинить кого-то другого — латвийцев, украинцев, черта лысого, но только успокоить свою совесть и свою душу.

Я по-прежнему считаю, что вполне достаточно, если каждый будет следить за собой. Я по-прежнему считаю, что критиковать политзаключенного порядочный человек считает допустимым только после того, как этот заключённый выйдет из тюрьмы. Я по-прежнему считаю, что украинцы полноценные граждане и сами разберутся в своей стране. Я по-прежнему считаю, что порядочный человек не может поставить на одну доску русскую культуру, свои бытовые проблемы и Бучу.

Да, это тяжёлое бремя и, да, его придется нести всем обладателям российского паспорта. Нельзя одновременно быть носителем великой русской культуры и быть ни при чем. И виноват во всем не только один странный человек. Одних погибших с русской стороны уже больше сотни тысяч — они не в несчастном случае на прогулке потеряли свои жизни. Каждый сам знает меру своей вины, не нужно ее заочно назначать.

Каждый решает этот вопрос по своему. Кто-то выживает. Кто-то пытается помочь хоть кому-то. Кто-то выискивает хороших русских и злых украинцев. Кто-то устраивает охоту на ведьм, пряча таким образом бардак в собственном доме. Каждый решает сам за себя.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

О жал(к)ости

Одна украинская женщина как-то сказала моей подруге: «спасибо, что вы нас не чураетесь». Когда моя подруга искренне удивилась «отчего же мы должны вас чураться?» и обняла ее, она расплакалась и ответила «потому что мы какие-то жалкие, в обносках». Я слышала это уже не раз и в различных вариациях, от «мы тут у вас как побирушки» до «у нас там все было, а здесь мы беженцы».

Людям тяжело переносить собственную нужду и неопределенное положение. Люди испытывают стыд. И хотя, объективно говоря, в отличие от предыдущей волны беженцев, когда на какое-то время в транспорте появилось множество растерянных, бедно одетых людей, украинцы летом выделялись разве что громкими разговорами по телефону в общественных местах. Независимо от действительных обстоятельств люди чувствуют что-то и никто не может утверждать, что эти чувства неправильные.

Ни мне, ни моей подруге не понятно, почему нужно чураться людей, которым нужна помощь, или которые, может быть, как-то не так одеты. И я, и моя подруга уже давно живём в обществе, где не встречают по одежке и нормально помогать. Когда я могу помочь, я помогаю кому-то. Когда мне нужна помощь, помогают мне. Эти события могут происходить последовательно или одновременно. Может быть вначале помогут мне, а потом я кому-нибудь ещё. Может быть, даже в моей отчаянной ситуации, я все ещё могу кому-то помочь и сделаю это. Любой человек может помогать. Любому человеку время от времени требуется помощь. Надо быть независимым и все уметь самому — это враньё, которым из нас в моем советском детстве пытались сделать новый вид человека, а получилось как всегда хомо советикус. Виу-вирулла! Мне тяжело, когда обо мне заботятся

И я, и моя подруга помним, что в странах, из которых мы однажды сбежали, жалость — это унизительно. В этих странах нельзя показывать своих слез. В этих странах вообще много бесчеловечного — наследство того самого СССР, о котором кто-то вспоминает с содроганием, а кто-то с ностальгией. Я хорошо помню СССР, хоть и была ребенком в момент его эпического развала. Поэтому мне страшно видеть, как современная молодежь тащится в интернете по совковой, ненавистной мне символике, не понимая, что это и о чем это. Совок — нынче хайп во всем мире, спасибо руzzкой пропаганде.

Я хорошо помню свое коллективистское детство с пионерскими линейками, где отдельный человек — ничто, пыль. Великие цели, великие поступки… Все такое великое, что маленького человека за ним не видать. Человек — просто винтик, деталь, которую всегда можно заменить на любую другую. Поэтому все безликое, одинаковое. Нет никаких различий. Что воля, что неволя — все одно. Мудрено ли, что в таком обществе никакого значения не имеют ни слезы, ни горе? Кому нужны плачущие детали? Деталям незачем плакать, детали должны работать. Все должно работать — и никаких сантиментов! Сантименты — это что-то человеческое. Оно мешает.

Никогда не понимала, почему нужно скрывать свои слезы? Чтобы тому, кто тебя до них довел не было неприятно и стыдно не стало не дай бог? Никогда не понимала, почему жалость — это унизительно? Что унизительного в том, что один человек может видеть и понять печаль другого, может со-чувствовать, со-переживать, со-болезновать? Что унизительного в том, что два человека делают то, что определяет их человечность — чувствуют?

Бездомные говорят, что самое тяжёлое в их положении — это не холод, голод и необходимость спать под открытым небом, а то, что другие люди смотрят сквозь, не видят их. Жалость — это когда не смотрят сквозь, это когда тебя видят. Человеку, привыкшему прятаться за коллективом, может быть очень некомфортно быть увиденным. Одно дело — это мифические МЫ, НАШ героизм, НАША исключительность, НАШЕ единство и НАШИ подвиги. И совсем другое — когда только ты один. И подвиги ТВОИ, и проступки ТВОИ, и пожалеют ТЕБЯ, и отвечать ТЕБЕ придется.

Когда ты знаешь, что нет никаких НАС, а есть только ты и твои поступки, не бывает ни гордостно, ни стыдно ни за какой великий народ. Гордостно и стыдно бывает только за себя и свои поступки.

Когда ты знаешь, что никто не может всего один и помогать — нормально, ты помогаешь сам и принимаешь помощь других, когда тебе это нужно, столько, сколько нужно — ни больше, ни меньше. Иногда ты чувствуешь себя иждивенцем и паразитом и, возможно, ты прав в этом чувстве. Возможно, ты взял больше, чем тебе требуется, и не отдал ничего другим. Лучше тебя самого никто этого знать не может.

Мне представляется верным устройство общества, в котором нет ни радикального индивидуализма, ни радикального коллективизма, а есть понимание того, что общество состоит из отдельных людей. В таком обществе есть личные вопросы и есть правила общежития. Пересечением личного и общего и может быть идея взаимовыручки как необходимости. В том смысле, что если необходимо — поможешь ты, а если необходимо — помогут тебе. Мне такое общество представляется нормальным.

Мне не нравится современный крен в экономизацию всех областей жизни. Экономика — важная часть нашей жизни. Мы живём в мире ограниченных ресурсов, которые нужно как-то добывать и распределять. Но нельзя же все на свете сводить к экономической целесообразности. Даже самым отъявленным миллиардерам не чужды чувства, даже у Трампа есть Иванка, даже такое чудище как путин народил множество детей от разных женщин. Значит, не только деньги имеют значение.

Когда только деньги имеют значение, общество развивает меритократические взгляды. Меритократия — это понимание своего личного успеха исключительно как результат лично затраченных усилий. Меритократическое общество всегда делится на победителей и лузеров. В меритократическом обществе бедный всегда виноват в своей бедности. Надо себя заставлять и если ты такой умный, то почему ты такой бедный — меритократические приветы из 90х.

Меритократия очень проста и понятна. Кто трудился — молодец и потому ему награда в виде успеха и богатства. А кто успех и богатство не получил, просто ленился и сам виноват. И все просто. И понятно. И обоснованно чувство собственного превосходства.

Меритократам очень удобно жить в бинарном мире — чёрное и белое, Америка против СССР России. Всего по два. Или так, или эдак. Никакого сложного выбора нет. Вообще все просто. Меритократоческий мир — мир ультиматума. Или алгоритма если-то. Главное — действовать согласно алгоритму и поменьше думать. А лучше всего не думать совсем.

Ведь если начать думать, то получится, что всего не по два, а значительно больше. Получится, что если-то не работает. Получится, что мир сложен и велик и личный успех — не всегда результат личных действий. Получится, что иногда вмешиваются случайные события и собственный локус контроля весьма ограничен. Получится, что ты зависишь от многого и от окружающих людей. Получится, что без помощи других многого не достигнуть. Получится, что ты не победитель. Получится, что чтобы не быть лузером, нужно самому помогать другим.

Чтобы помогать другим, нужно понять, что же этим другим нужно. Нужно разумение и эмпатия. Нужны чувства. А чувства — это уже совсем другой, не мужской мир.

В этом мире — небинарном, разумеется — можно плакать, когда плачется. Можно плакать и не быть при этом женщиной. Можно плакать и не быть жалким. В этом мире жалость — не унижение.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Своя рубашка ближе к телу

Война войной, а обед по расписанию. Обедать с голым торсом не прилично. Поэтому следует надеть рубашку. А своя рубашка всегда ближе к телу. И ничего с этим поделать нельзя — люди есть люди.

Европейцам надоела война, они устали уже год читать в своих газетах про Украину. Верните нам новости про корона-вирус, мы не хотим войну! У нас цены подорожали, мы не можем больше покупать то, что привыкли. Почему мы всегда должны всем помогать, пора помочь себе самим. Верные это настроения? Психологи утверждают, что человек не может помочь никому, если не может помочь даже себе. Здоровый эгоизм.

Надоело помогать — ну сколько можно солидарности?! То старикам, то беженцам. И русская пропаганда отлично все разъясняет про «укробешенцев», которые неподобающим образом принимают помощь добрых, морально превосходящих европейцев. И слово хлесткое — запоминается хорошо. Даром что ли на сирийских «бешенцах» тренировали? И всегда можно найти образцы, прекрасно иллюстрирующие эти душераздирающие рассказы.

Русские устали быть новыми фашистами. Они хотят в отпуск и отвлечься. Русским надоело, что им постоянно внушают какое-то нелепое чувство вины — ну за что? Я что ли начал войну? Я против войны, только вслух говорить этого не буду — у меня дети и пожилые родители. В детстве нас всех воспитывали на примерах Александра Матросова и Зои Космодемьянской, всякое там сам погибай, а товарища выручай. А мы не хотим погибать, мы хотим просто жить. Можно ли за это кого-то осудить? И частично мобилизованные хотят жить, а нам их жалко — как они там в окопах сидят без комфорта и стреляют без патронов? Всё-таки не по-человечески это, надо им помочь. Сердца у вас никакого нет, а у нас, русских, — есть! Традиционная загадочная русская душа — нам раскольниковых жальче, чем старух. Ну хорошо, не больше, а ровно столько же — ведь это же истинный гуманизм. Ведь любая жизнь одинаково ценна — и того, кто стреляет, и того, в кого стреляют. Философ, а не понимаешь таких простых вещей!

Украинцы устали умирать, они хотят просто жить. Те, кто уехали от войны, устали выживать и просто хотят, чтобы все было как раньше. Бизнесы без уплаты налогов, лучшая в мире медицина за взятки и лучшая в мире еда без сертификатов качества. Можно ли кого-то за это винить? Пока одни украинцы гибнут, в совершенно буквальном смысле, другие тратят последние силы на борьбу с русскими, которые хорошими, как известно, не бывают, даже если это русский язык. И это можно понять, все в рамках человеческого. Не можешь победить реального врага, победи выдуманного. Пусть это будет русский язык — его может победить любой двоечник. Сейчас вообще время двоечников.

Украинцам плевать, что как только загнётся Европа, всех их волонтёрских сборов и завзятих українських хлопців хватит на пару часов. Из рогатки войну не победить даже с самыми лучшими ребятами. Но украинцы просто хотят жить (как раньше).

Европейцам плевать, что как только загнутся украинцы, они будут следующими на очереди. Никакие распрекрасные демократические и гуманистические ценности не работают для дикарей, угрожающих всему миру ядерным оружием. Но европейцы просто хотят жить (как раньше).

Русским плевать на всех — им не дают визу, они хотят в театр и на шоппинг в Европу. И чтобы не выключали из эфира Дождь. Это же не справедливо! Но русские просто хотят жить (как раньше).

Все так понятно, так по-человечески. И везде есть друзья и близкие знакомые, вполне себе порядочные и симпатичные люди. И у каждого своя правда. И все хотят жить. И все хотят светлого будущего своим детям и достойной старости своим родителям. И справедливости все хотят, что бы это ни значило.

У войны уродливое лицо. Никто не хочет быть плохим, на все всегда есть оправдание. И что бы ни было, своя рубашка всегда ближе к телу.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный