Блог

Своя рубашка ближе к телу

Война войной, а обед по расписанию. Обедать с голым торсом не прилично. Поэтому следует надеть рубашку. А своя рубашка всегда ближе к телу. И ничего с этим поделать нельзя — люди есть люди.

Европейцам надоела война, они устали уже год читать в своих газетах про Украину. Верните нам новости про корона-вирус, мы не хотим войну! У нас цены подорожали, мы не можем больше покупать то, что привыкли. Почему мы всегда должны всем помогать, пора помочь себе самим. Верные это настроения? Психологи утверждают, что человек не может помочь никому, если не может помочь даже себе. Здоровый эгоизм.

Надоело помогать — ну сколько можно солидарности?! То старикам, то беженцам. И русская пропаганда отлично все разъясняет про «укробешенцев», которые неподобающим образом принимают помощь добрых, морально превосходящих европейцев. И слово хлесткое — запоминается хорошо. Даром что ли на сирийских «бешенцах» тренировали? И всегда можно найти образцы, прекрасно иллюстрирующие эти душераздирающие рассказы.

Русские устали быть новыми фашистами. Они хотят в отпуск и отвлечься. Русским надоело, что им постоянно внушают какое-то нелепое чувство вины — ну за что? Я что ли начал войну? Я против войны, только вслух говорить этого не буду — у меня дети и пожилые родители. В детстве нас всех воспитывали на примерах Александра Матросова и Зои Космодемьянской, всякое там сам погибай, а товарища выручай. А мы не хотим погибать, мы хотим просто жить. Можно ли за это кого-то осудить? И частично мобилизованные хотят жить, а нам их жалко — как они там в окопах сидят без комфорта и стреляют без патронов? Всё-таки не по-человечески это, надо им помочь. Сердца у вас никакого нет, а у нас, русских, — есть! Традиционная загадочная русская душа — нам раскольниковых жальче, чем старух. Ну хорошо, не больше, а ровно столько же — ведь это же истинный гуманизм. Ведь любая жизнь одинаково ценна — и того, кто стреляет, и того, в кого стреляют. Философ, а не понимаешь таких простых вещей!

Украинцы устали умирать, они хотят просто жить. Те, кто уехали от войны, устали выживать и просто хотят, чтобы все было как раньше. Бизнесы без уплаты налогов, лучшая в мире медицина за взятки и лучшая в мире еда без сертификатов качества. Можно ли кого-то за это винить? Пока одни украинцы гибнут, в совершенно буквальном смысле, другие тратят последние силы на борьбу с русскими, которые хорошими, как известно, не бывают, даже если это русский язык. И это можно понять, все в рамках человеческого. Не можешь победить реального врага, победи выдуманного. Пусть это будет русский язык — его может победить любой двоечник. Сейчас вообще время двоечников.

Украинцам плевать, что как только загнётся Европа, всех их волонтёрских сборов и завзятих українських хлопців хватит на пару часов. Из рогатки войну не победить даже с самыми лучшими ребятами. Но украинцы просто хотят жить (как раньше).

Европейцам плевать, что как только загнутся украинцы, они будут следующими на очереди. Никакие распрекрасные демократические и гуманистические ценности не работают для дикарей, угрожающих всему миру ядерным оружием. Но европейцы просто хотят жить (как раньше).

Русским плевать на всех — им не дают визу, они хотят в театр и на шоппинг в Европу. И чтобы не выключали из эфира Дождь. Это же не справедливо! Но русские просто хотят жить (как раньше).

Все так понятно, так по-человечески. И везде есть друзья и близкие знакомые, вполне себе порядочные и симпатичные люди. И у каждого своя правда. И все хотят жить. И все хотят светлого будущего своим детям и достойной старости своим родителям. И справедливости все хотят, что бы это ни значило.

У войны уродливое лицо. Никто не хочет быть плохим, на все всегда есть оправдание. И что бы ни было, своя рубашка всегда ближе к телу.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Я люблю свою страну, я хочу, чтобы она была лучше

Хочется поговорить о любви к родине. Это так навязло на зубах, это стало какой-то истерической, липкой привязанностью неизвестно к чему такого большого числа украинцев и русских, что, видимо, всё-таки есть нужда написать об этом отдельно.

За основу возьму, по обыкновению, впечатления от просмотра Дудя с ребятами, разоблачающими пропаганду в Ютубе. Хороший выпуск, кстати. Не все там соответствует моим исследованиям по теме, но они и не учёные, а журналисты и блогеры. 

Ближе к концу Юрий Дудь спрашивает Машу Борзунову «Давай попробую пооппонировать … Чем ты докажешь, что ты любишь свою страну?» Этот вопрос не случаен — его задавала Гордеева в своем интервью с Чулпан Хаматовой, его обсуждали Тихон Дзядко с Екатериной Котрикадзе, говоря об аресте Владимира Кара-Мурзы, его задают практически в каждом интервью с человеком, объявленным иноагентом в современной Роzzии. Как-будто бы нужно непременно любить свою родину (что бы это ни значило) и как-будто бы нужно непременно привести доказательства этой любви. 

Однажды моя, тогда ещё будущая, свекровь устроила мне форменный допрос, узнав о том, что мы с ее сыном решили пожениться. Одним из вопросов был «чем ты докажешь, что любишь моего сына?». Мне этот вопрос показался не только странным, но и унизительным. Почему я должна кому-то обосновывать свою любовь? Любовь — это разве для общего пользования?

Тогда я ответила на этот вопрос дерзко и грубо. Я сказала, что ее сын знает ответ, а больше никому я отвечать на такие вопросы не собираюсь. 

В этом неожиданном эксгибиционизме с моей стороны нет попытки покрасоваться — ах, как я лихо отвечаю на дурацкие вопросы! Это попытка понять на эмоциональном уровне, что означает эта ситуация — ситуация, когда другие люди требуют от тебя отчет о твоей любви.

Надеюсь, нет нужды пояснять, что мужской мир так долго игнорировал эмоциональную сторону жизни, что превратился в эмоционально недоразвитых невротиков, не понимающих собственных чувств, не умеющих их адекватно выражать и тем более управлять своими эмоциями.

Так вот — о чувствах. Начну с банальщины. Чувства — это инструмент, позволяющий человеку понимать собственное отношение к каким-то ситуациям, событиями, людям, вещам. Основываясь на этих ощущениях, в народе именуемых интуицией, человек может оценить ситуацию и принять рациональное решение. Нет никакой конкуренции между эмоциями и разумом — в идеале они играют в одной команде и дают оптимальный результат. Люди, у которых сбито одно или другое, ведут себя так, что за них обычно бывает стыдно.

В отличие от рациональных доводов, чувства — это то, что не нуждается в обосновании. Чувства не бывают правильными или неправильными. Они просто есть. У них есть (не всегда четко определяемая) причина. Чувства сообщают нам какую-то информацию об окружающем мире.

Все чувства я описывать не буду — для этого лучше обратиться к специальной психологической литературе. Я хочу поговорить о любви и конкретно — о любви к родине или своей стране (что не одно и то же). 

Любовь испытывает каждый и каждый знает, что любовь — это ощущение очень сильной тяги к какому-то объекту — человеку, животному, еде, виду деятельности. Любви нужен объект. Не вдаваясь в психологические дебри и патологии, скажу, что любовь безусловна, накрывает внезапно, имеет разную длительность и, бывает, переходит в ненависть. Мне не нравится чисто материалистское и физиологичное определение любви как психического расстройства, но именно так описывают нейро-биологи химические и физические процессы, происходящие в мозге влюбленного человека. В общем, с любовью связаны всем известные и понятные ощущения чего-то очень приятного, тяги провести как можно больше времени с этим человеком или за этим занятием, ощущение потери в отсутствие объекта своей любви («я скучаю», «мне не хватает»). 

Можно ли перенести эти ощущения на понятие родины или страны? Я попробовала. У меня не получается. Родина или страна слишком абстрактны и слишком далеко от меня лично, чтобы испытывать к ним такие чувства.

Есть некая сентиментальность воспоминаний о родине. Живя много лет в другой стране и, следовательно, не переживая географически все изменения моего родного города, у меня уже давно появилось ощущение, что моя родина существует только в моей голове. В реальном пространстстве и времени нет больше ничего, что бы соответствовало тем объектам, людям, событиями, запахам и впечатлениям, которые в моем сознании имеют лейбл «родина».

С чего начинается родина?

С картинки в твоём букваре,

С хороших и верных товарищей,

Живущих в соседнем дворе.

А может, она начинается

С той песни, что пела нам мать,

С того, что в любых испытаниях

У нас никому не отнять.

Знакомые строчки? Давайте разбираться. Моя родина не начинается ни с какой картинки в советском букваре, а намного раньше. Она начинается с множества книг, которые читала мне бабушка, пока я не научилась читать их сама. С ветки клена, стучащей в окно. С запахов леса во время прогулок с папой. С маминых волос и рук. С названий деревьев, животных и птиц. Никаких особенно верных товарищей в моем дворе не жило, а жили совершенно обычные дети, которые иногда здорово играли вместе, а иногда так же здорово конфликтовали. Песню, которую «пела мне мать», я пела своему ребенку — в другом времени, в другой стране. А вот то, чего у меня не отнять — это внутри, это я сама и есть. Все остальное, как показывает мой жизненный опыт, отнимается и приобретается заново в любой момент и не всегда по моей воле.

То березка, то рябина

Куст ракиты над рекой,

Край родной, навек любимый — 

Где найдешь ещё такой?

Пели такое на уроках пения в школе? Ну и как? Берёзки и рябины кроме вашего двора больше нигде не произрастают? Где-угодно найдешь край — и такой, и другой, и лучше, и хуже. Все это «где родился, там и пригодился» хорошо только для того, чтобы было из чего делать пушечное мясо. Мясо получается отменного качества — не ропщет, не жалуется, не задает вопросов, а с чувством гордости идёт умирать, предварительно заткнув раны женскими гигиеническими тампонами («мужики, только не ржать!«).

Все мои воспоминания о родине есть только у меня внутри — запахи, люди, события. Ничего этого в реальности уже нет. И город мой давно уже не мой, а живущих там людей. И ничего родного я там не могу почувствовать, потому что ничего родного МНЕ там больше нет. Я могу, конечно, нафантазировать, но это же враньё. 

Но я понимаю, что культивируя во мне чувство родины, а заодно прилагающихся к нему любви и долга, меня можно отлично мотивировать на импульсивные поступки.

Маша Борзунова даёт Юрию Дудю верный, одобряемый обществом ответ: «Я люблю свою страну, я хочу, чтобы она была лучше». Эффект противоречия в действии?

Если ты что-то любишь — безусловно, беззаветно, искренне — оно же и самое лучшее для тебя, несмотря на известные недостатки, разве нет? А как же ты тогда хочешь, чтобы оно было лучше? Для чего? Когда любишь, все и так наилучшим образом.

Имперское сознание, великорусский шовинизм построен на унижении. Нет ценности себя, нет человеческого достоинства. Ценность только в коллективной мощи, исполинском размере, причастности к великому. А отдельное лицо — ваш покорный слуга. Покорный. Слуга. 

И не надо никаких западных индивидуализмов — это же бездуховность. Духовность — это когда жахнешь водки, рубанешь с плеча кулаком по столу, гаркнешь во все горло и бьешь нещадно тихое беззащитное существо исключительно от любви. Правда злые языки на коллективном западе утверждают, что такой тип поведения является девиантным и может свидетельствовать о психическом расстройстве. Но это они от зависти, известное дело.

В парадигме униженного мышления, величие — это то, к чему устремлены все помыслы ущербного индивида. Надо улучшать себя и все тобой любимое. Недостаточно быть. Надо быть лучше. Кому надо?

Вознесение к величию из индивидуального ничтожества производится исключительно коллективно. Когда не один, а много, сложно чувствовать себя маленьким и ничтожным. И не могут же все ошибаться, в конце концов. И вообще, я не виноват — все побежали и я побежал

Что можно противопоставить любви к родине? Осознанное гражданство. Гражданство — это и свобода, и ответственность. Это про общественный договор. Это про то, чтобы быть частью государства, а не его противоположностью. Это про то, чтобы обустраивать свое жизненное пространство, а не участвовать в соревновании «кто лучше нае**бет свою любимую родину». Это про понимание своего уровня ответственности и свободный выбор этого уровня: я иду на выборы, я изучаю программы партий, я вступаю в партию, я баллотируюсь от своей партии на политический пост.

Где в этом всем есть место любви — неразумной, неразборчивой, безусловной? Разве что в том, чтобы любить то, что делаешь. Понимать, зачем делаешь. Получать удовольствие от того, что делаешь, и от результатов своих действий. Но по-моему, Маша Борзунова говорила не об этом.

Когда есть право выбора, право действия и свобода решения, не все ли равно, родился ты тут или просто живёшь сейчас? Кто-то и в своей квартире не моет посуду, не убирает туалет и разбрасывает носки повсюду. Кто-то и в тюрьме соблюдает по возможности личную гигиену и распорядок дня. Для чего это нужно? Для ощущения того самого чувства человеческого достоинства, чтобы не ощущать себя мелким, незначительными, неважным, годящимся в топку родины в любой момент. И это — тоже про любовь, только не к родине, а к себе.

Человек, не умеющий полюбить даже себя, разве ты сможешь любить других?

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Демократический дискомфорт

Друг мне тут на днях подкинул ссылку на интервью Роберта Сапольски Михаилу Зыгарю. А я уже знала, что Зыгарь сейчас делает интервью с разными громкими именами и почему-то не захотела смотреть. Побоялась, что какая-то попса на громких именах, как это часто бывает. Напрасно опасалась, хорошие интервью. Посмотрела ещё парочку интересных мне людей — а я не падкая на любую фамилию с лейблом Йель или там Оксфорд, перебираю. И вот вчера появилось интервью с Питером Зингером, которое не могло меня не заинтересовать.

Надо сказать, что Зингер — очень скандально известный большой философ нашего времени — для меня нечто вроде персонификации движения феминизма. В том смысле, что общее направление идей я поддерживаю, но реализация и частности для меня слишком радикальны. А, как говорят на моей родине, що занадто — то нездраво.

Поэтому было очень интересно его послушать и понять для себя собственную степень радикализации, основываясь на том, согласна я с ним или всё-таки нет.

Затронуто было много тем и разные мысли бродят теперь в моей голове. Меня стриггерил в очередной раз пассаж об ответственности русских (или россиян) за происходящее в Украине. И тут для меня раздражение начинается с этого ублюдочного подмигивания — русские или россияне? Во всем мире самое позднее после кошмара второй мировой, устроенного немцами при молчаливом согласии всех остальных, всё-таки пришли к общему консенсусу о том, что национальность не может иметь никакие биологические основы, является принадлежностью к государству, а всякие евгеники и иже с ними выбросили на помойку. Заодно чуть было не выплеснули вместе с водой генетику, но вроде одумались. Но нет, в русском языке упорно сохраняется и пестится разделение на этнических — то есть обусловленных биологией — русских и гражданских — обозначенных паспортом — россиян. Зыгарь может сколько угодно обижаться на рашизм, но нечего на зеркало пенять, как сказал один русский классик однажды.

Ну вот — ответственность. В фейсбуках я уже даже и не смотрю на истерические выкрики некоторых активных пользователей о применении уж не знаю чего к русским — расизма, отмены, фашизма? — за требование отвечать за свои поступки. Надоело. Истерика — вообще примета нашего времени. Чем солиднее казался человек, тем противнее он сейчас истерит.

Зыгарь обсуждает с Зингером русских теннисистов, которым запретили участие в Уимблдоне. Они не высказали свою позицию, но их же никто и не спросил. Я не верю ни в какие коллективные ответственности — каждый отвечает за себя. Когда он радуется победам СВОИХ спортсменов на Олимпиаде, гордится Великой РУССКОЙ литературой или балетом или попросту платит налоги российской федерации. Когда он принимает решение, говорить или не говорить о своем отношении к войне в Украине — бояться или не бояться. Свобода всегда ходит об руку с ответственностью, иначе не бывает. Когда спортсмен претендует на участие в международных очень важных соревнованиях и не считает нужным публично заявить о своем отношении к преступлению, совершенному страной, под флагом которой он выступает — это его личный выбор, личная свобода и личная ответственность. Сидеть одной попой на двух ярмарках некоторым людям очень комфортно и даже — в определенных кругах — считается великой мудростью. Не всегда прокатывает.

Печально констатирую, что руzzкая пропаганда работает очень хорошо и даже Зингер повторяет их наративы, делая их салонными. Были ли в опасности люди Донбасса — был ли у Роzzии повод их защищать? И совершенно нормально обсуждать этот вопрос — но почему, собственно? Что это за явление — люди Донбасса?

Во многих странах есть промышленный регион — шахты ли, химическое производство ли, золотые прииски или заводы какого-нибудь General Motors. В этих регионах работа тяжела и много приезжих с надеждами на заработки. Так формируется «народ», населяющий подобные регионы. Если в каждом таком регионе вычленить этническое большинство — если это вообще возможно — или хотя бы просто значительную группу, обладающую сходными этническими признаками, следует ли из этого принадлежность этой группы людей к некому государству? Может ли это государство приходить в этот регион в виде военных подразделений и защищать интересы НЕ своих граждан просто потому, что ему что-то такое показалось? Когда кажется — креститься надо, говорили в моем атеистическом советском детстве.

А что это за «угроза НАТО России»? Нет, ну даже в их собственной парадигме «весь мир против нас» и «НАТО — это западный орган противостояния России лично». Именно — лично. Похоже, Россия имеет не только субъектность, но и личность, она же — матушка. Персонификацией матушки-России является один мужчина невысокого роста. Каким образом сочетается матушка-мужчина с полным неприятием ЛГБТ+ и всего «нетрадиционного», история умалчивает. Или объясняет когнитивный диссонанс, но тут я — пас, я не разбираюсь. Родитель 1 и родитель 2, значит, «только через мой труп», а матушка-мужчина — получается, норм. Транс-матушка Россия, короче. Так вот, этой небинарной личности угрожает НАТО. Что такое НАТО? Это объединение стран, которые соединились, чтобы бояться транс-матушку сообща. Они ее так сильно боятся, потому что мы всем покажем и всяческое гойда!, а также можем повторить, знай наших и что русскому хорошо, то немцу смерть — заметьте, про немцу смерть — это не моя выдумка. Это так испокон веков. Традиция и культура, ёпт. Поэтому все больше стран присоединяется к этому трусливому сообществу НАТО, чтобы бояться транс-матушку совместно.

Только я вижу элементы бреда в подобном изложении действительности или у вас тоже некий то ли дискомфорт, то ли на хи-хи пробило?

А ничего смешного. Следует просто посмотреть очередную нетленку руzzкого медиа-продакшена о вреде и подлости эмиграции в такую нелегкую годину для родины транс-матушки. Если нелегкую, то непременно годину. Чтоб больше на несуществующий украинский было похоже. Короче, не благодарите:

Интересно в этом ролике даже не то, что сыскались неплохие актеры для участия в этом гротескном позоре или, как нынче модно говорить, кринже. Примечательно видение демократических ценностей. И видение это, что особенно и отдельно хочется подчеркнуть, постоянно проскакивает … Нет, не у «простых людей», никогда не бывавших заграницей … Нет, и не у махровых пропагандонов … А знаете у кого? У самых что ни на есть оппозиционных либералов. Вот как только с ними заговоришь про транс-матушку — почему патриотизм и любовь к родине следует отправить в помойку и заменить на осознанность и гражданство. Почему есть русский и нет российского. Почему мера ответственности всегда индивидуальна и никому не отменяется по причине злых ментов, больных дубинок и прочих рациональных доводов. Вот как начнёшь такой разговор, так и вылезет этот прекрасный ролик в более или менее тяжкой форме — а вот у вас там тоже не все так хорошо, зачем нам стремиться к демократии — она не эффективна, особый наш путь и опять транс-матушка, которую надо любить. Надо. Любить. Эффект противоречия в действии.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный