Блог

Великорусский шовинизм или сплошные эмоции*

*Когда много эмоций, много ненормативной лексики. Кто боится слова «xyй», сразу уходи и читай что-то другое.

Очень многие русские люди не понимают, что такое великорусский шовинизм. А и правда сложно объяснить человеку, который в нем хоть и живёт всю жизнь, но никогда не ощущал его по отношению к себе. Неосознанный бывает великорусский шовинизм. И намеренный бывает. Всякий бывает.

Иногда человек не подозревает о своем великорусском шовинизме, сталкивается с ним однажды, ужасается и начинает за собой следить. И перестает.

Иногда человек не замечает свой великорусский шовинизм, сталкивается, возмущается — при чем тут? -, говорит, что это просто чьи-то комплексы, не бывает никакого великорусского шовинизма и вообще. И не перестает.

Неиногда люди любят бегать стадом и кричать «мы- великая Россия!». Хоть камни с неба, мы — великие. Туалет на улице, какое-то дикое количество детей погибает ежегодно в России в этих туалетах — буквально тонет в говне. Но велИко тонет. Тут без комментариев.

Нашла один пост в Фейсбуке и подумала, что вот он — лучший пример великорусского шовинизма. Лучше я объяснить не сумею. Кто сможет, тот поймет. Кто не сможет, тот не сможет. Но лучше, правда, не получится.

Этот пост вызывает у меня бурю эмоций. Поэтому я его тут целиком поставлю — пусть вас тоже поштормит. Долой мужской холодный рациональный мир, да здравствует женский — где эмоции вначале можно испытать, а потом уж подумать, о чем это, зачем это, почему это и как быть дальше.

«Извините, сразу два поста, то се, я не Фридман, я не страдаю, что нет возможности нанять водителя или уборщицу, но знаете, когда уезжаешь из страны из-за войны, теряешь, сука, буквально — буквально — все практические известные тебе способы существования (работа, зарплата, дело, круг, жильё, эппл пэй, Airbnb, booking — потому что у тебя нет карты, попробуйте снять себе койку в 14-местной комнате в хостеле, если у вас нет карты), и ты в общем молодец, бодрячком, приключения, свои радости, и главное честность перед самой собой, потому что жить в стране, которая бомбит Украину я не могу энивэй, но вот ты в 15м городе с февраля, и решаешь, что неплохо бы, может, просто сходить в кино, потому что надо девать куда-то сочетание абсолютной незанятости ничем, отсутствия денег и отсутствия сил. Идешь такой радостный в старинный красивый кинотеатр в центре прекрасного европейского города. И группу украинок, которые тоже живут в твоём хостеле (бесплатно по всей почти Европе) пускают в кино (на фильм downton abbey new era) бесплатно, а тебя, при этом, не пускают в него вообще, потому что не принимают наличные, а карту ты не можешь завести нигде, и ты даже не пытаешься решить проблему, не просишь, скажем, украинок, которые точно, точно не откажут и вообще весёлые и прекрасные, купить тебе билет, не споришь, как ты всегда делал, не пытаешься бороться там за что-то, не уговариваешь (как всегда умел), а просто — Не удивляешься, забираешь свои 5 евро за билетик и кокаколу в кошелёк, разорачиваешься и уходишь нахуй, обосранный с ног до головы.

Внимание! Внимание! Внимание!

Пост не про то, какая я несчастная, я вообще-то окружена вниманием, заботой, и отлично провожу время. Пост про то, как же меня заебала несправедливость, на всех уровнях, от чудовищной войны, до вот таких незначительных мелочей, которые я, простите, поедаю в своих путешествиях с февраля ведрами. И весь мир, любая такая же как я девушка из Польши, или Португалии, или откуда угодно, может пойти в кино, а любая такая же как я девушка из России — не может. И весь мир, при этом, торговал и торгует оружием с Путиным, руку ему жал 20 лет на всех этих пресс-конференциях, форумах итд. А ответственность за все это несут беженцы из России. Беженцы, да. Хоть 899 мне теперь тут напишите комментариев, что беженцы это не я, а люди, которые с детьми и целлофановыми пакетами выбирались из-под бомбежек. Я столько раз поучаствовала в подобных беседах, что оч хорошо знаю, что на что отвечать. Я тоже беженец, черт побери, таких как я сейчас — тысячи, десятки тысяч, не знаю, не гуглила.

Это пост не про то, как меня надо пожалеть (не надо). Это пост про несправедливость, а я не могу молчать когда творится несправедливость, даже, ооооч редко, когда несправедливость случается по мою душу. Было бы не про меня — ещё громче кричала бы об этом, траст ми.

Кому, как, каким конкретно образом, в цифрах и отчетах, как именно вся эта санкционная истерика в адрес «мирных жителей» (как минимум) помогает Украине в войне? Не точечный санкционный список, не конкретные виновные, а вот так, тупо по национальному признаку, из России, значит нет у тебя карточки, все очень мило улыбаются, но sorry we don’t accept cash. Какую пользу я приношу сейчас Украине, сидя на ступеньках кинотеатра, потому что пока не возникло идей, куда идти дальше? Если я ее приношу — я только за.

Приношу?

В цифрах плиз.

Спасибо за внимание.»

Пост Varvara Turova в Фейсбуке

Да нет, Варвара, ничего мы тебе не должны — ни цифр, ни доводов, ни сочувствия. Мы все тебе пофигу, так почему нам должно быть хоть какое-то дело до тебя? Вокруг творится адский ад, а тебя мучает несправедливость? Риали, или как ты там говоришь по-русски?

Что я чувствую? Для начала, я не могу про себя сказать, что я оч хорошо знаю, что на это отвечать — у меня нет алгоритма для специальных случаев.

Девушка из России шароёбится с февраля по Европе, уже 15-й город. Она потеряла все — работу, зарплату, дело, круг, жильё, эппл пэй, Airbnb, booking — потому что у нее нет карты. Все современного мира. Она не может жить в России, потому что не может жить в стране, которая бомбит Украину … энивэй. Ну вот она шароёбится.

Она живёт в хостеле, в одной комнате с женщинами из Украины. Она тоже хочет радостно сходить с ними в кино. Почему-то ей очень важно то, что и в хостел, и в кино украинкам можно бесплатно. А ей нет. Ее не пустили в кино, потому что в этом кинотеатре нельзя расплатиться наличными. А ее русская карта не работает. Ей не нравится эта несправедливость. И, траст хёр, эта санкционная истерика по отношению к мирным жителям России, эта дискриминация по национальному признаку — ведь у украинок тоже нет карты, но им можно бесплатно в кино, а ей нет — ее порядком задолбала. Ну сколько можно?!

Что я чувствую? Я чувствую гнев. В кино тебя не пустили, блять?! В кино?!?!?! А сколько людей не могут сейчас в кино — ни с картой, ни за наличные, вообще не могут? А сколько людей в России, которые могут жить в стране, которая бомбит, и могли бы пойти в кино в принципе, но не идут — не до кино им сейчас?

Кто-то скажет — надо быть милосерднее, у человека нервный срыв, она не виновата ни в чем. Почему ни в чем?

Я не знаю, как живёт, что делает и что чувствует эта девушка, я просто читаю то, что она мне написала. Хорошо, не лично мне, но она писала это в Фейсбуке, хотела, чтобы прочли люди. А значит, и я. Я читаю.

Что может сделать человек в ее ситуации, какую принести пользу?

Может сказать, например, хорошо, у меня нет ни денег, ни страны, ничего больше, но раз уж я попала в такую ситуацию, я просто разделю судьбу этих женщин из Украины. Я буду рядом, я буду с ними, я буду выносить их тяготы, я буду слушать их рассказы, смех, протяжные песни, я буду рядом, когда лавиной прорвут их слезы, я буду качать их, держать на руках, любить, отдавать то тепло, которое у меня ещё осталось, утешать их боль, держать их сердце, чтоб не выскочило из груди и не разбилось об пол, я буду … рядом. Нет?

Тогда я пойду в любой из этих 15 городов, найду там лагерь беженцев и скажу: у меня нет денег, но у меня есть руки, голова и сердце. Я хочу быть волонтером, помогать тем, кому сейчас ещё хуже, я буду работать за кров и хлеб, я буду помогать нянчить детей, ухаживать за стариками, выгуливать чьих-то собак. Я буду рядом. Нет?

Тогда я поеду в страну, которая разрешила въезд беженцам из России и поверю словам министра экономики этой страны, который утверждает, что такие как я принесут его стране много пользы. Я хочу приносить пользу. Я хочу приносить пользу людям, не важно какой страны. Я хочу жить, любить, веселиться и чувствовать себя человеком. Я буду. Нет?

Нет, я буду изливать свои непереносимые страдания в Фейсбуке на бедные головы других людей. Я буду красиво стоять в изогнутой позе русской загадочной души. Я буду превращать свою жизнь в великую русскую литературу и гордо говорить «мне не нужна ваша жалость». Да мы и не собирались тебя жалеть, Варвара, не получается что-то.

А почему мы такие злые? Куда наша жалость-то подевалась, где милосердие? Где весь ресурс?

Рассказать? Расскажу.

Все силы ушли на то, чтобы даже думать себе запретить гадкое слово «русня». Чтобы каждый раз, когда видишь фотографии изуродованного родного города, говорить себе «да ерунда, отстроят ещё лучше прежнего, были б кости — мясо нарастет». Чтобы не реветь, когда хочешь позвонить в Харьков. Чтобы вообще суметь позвонить в Харьков — там намного тяжелее, чем где-то ещё, ну разве что кроме Мариуполя. Чтобы найти в себе силы разговаривать со своими друзьями в Украине, которые сейчас все немного не в себе — а кто может быть в себе? — и успокоить их, ободрить их, говорить какие-то милые глупости, просто хоть что-то им говорить, чтобы они жили. Чтобы не орать на некоторых людей из Украины — а в беженцы берут не только ангелов, а сразу всех, без кастинга — вы что там, охуели совсем себя так вести?! Чтобы не принимать участие в конкурсе «волонтёр года» и не участвовать в соревновании «а скольким украинским семьям помог ты? поделись с друзьями в Фейсбуке!»

От себя не убежишь, Варвара, хоть в 125-м европейском городе, начиная с февраля. И дело тут не в картах и вообще не в деньгах. Когда я читаю «я не могу жить в стране, которая бомбит», я начинаю думать о людях, которые могут. Это упыри? Вот эти, которые могут, которые стали чуть ли не подпольщиками-экстремистами для того, чтобы делать совершенно простые, понятные и нормальные вещи, и выдерживать — выдерживать! — помогая другим, кому ещё хуже. Не понимаю, как можно, живя в комнате с украинскими женщинам, слушая ежедневно их разговоры, понимая полное отсутствие у них ненависти к себе и готовность оплатить этот чертов билет в кино, чувствовать несправедливость? Это точно несправедливость?

А тут не пустили в кино. Кино и немцы. Нет, немцы в этот раз совершенно ни при чем. Немцы в этот раз — просто немцы. Варвара, ты ведь знаешь, почему ты не позволила купить украинским женщинам тебе билет в кино. Знаешь ведь? Нет? А я знаю. Если бы ты, Варвара, что-то дала этим весёлым и прекрасным женщинам, ты бы легко сумела что-то от них принять. Вот это — великорусский шовинизм.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Бывают ли хорошие русские?

Ну это я вас сразу обманула, потому что ни про каких «хороших русских» или там «плохих русских» я вам рассказывать не собираюсь. Не собираюсь, потому что все эти обобщения — это расизм. А расизм я не люблю. И никакой «антисемитизм против русских» я тут тоже устраивать не собираюсь — не только потому, что «антисемитизм против русских» это абсурд, говорящий о совершенной тупости того, кто выдумал эту примечательную конструкцию. Ну и вот это все «теперь русские покажут, какие они хорошие» мне тоже не особенно мило.

Просто так исторически сложилось, что фразы типа «все русские … что-то» вызывают у меня сильнейшую аллергию. Нет никаких таких всех. И никогда не бывает, чтобы все. Есть отдельные люди и они как-то поступают. И есть отдельная, очень индивидуальная отвественность за каждый поступок. И в этом смысле все равно, жертва ты нападения или агрессор. Каждый отвечает за свои поступки, а не вообще.

Среди русских есть страшные чудовища, которые развязали войну, отдают какие-то нечеловеческие приказы, бесчинствуют в украинских сёлах и городах, просят своих мужчин насиловать побольше украинских женщин, носят снятые с чужой попы трусы и наряжают своих малолетних детей в карнавальный костюм «груз 200». И из песни слов не выбросишь, они действительно есть.

Из Фейсбука

Но есть же не только они. Есть ещё люди, которые упорно выходят в пикеты, помогают людям из Украины как можно скорее покинуть Россию и попасть в какую-то нормальную, безопасную страну. Каждый день на вокзалах в Германии украинцев встречает множество русских. Каждый день в лагеря для украинских беженцев приходят на смену множество русских. И в чатах волонтерами сидят. И за свои деньги людям покупают вещи первой необходимости.

Вот многие фыркают презрительно — теория малых дел? Да что это даст-то? А я вот лично знаю одну замечательную девочку, которая не просто выучила украинский язык, чтобы понимать посты на украинском. (Как-будто выучить язык — это просто). Читая эти бесконечные крики о помощи, она обнаружила, что сейчас вещами первой необходимости для людей, которые где-то в гостиницах, лагерях и разных приютах ждут решения своей участи, являются чайники, чемоданы и утюги.

Почему такой странный набор? С помощью чайника можно даже в гостиничном номере легко и просто залить кипятком еду быстрого приготовления и съесть что-то горячее — через пару недель от самых вкусных немецких бутербродов по три раза в день начнет сводить живот. Чемоданы нужны, потому из эвакуационных поездов выбрасывали все чемоданы и громоздкие вещи, чтобы в поезд влезло больше людей. А утюг — чтобы просушить детские вещи, которые приходится постоянно стирать.

Так вот, эта моя необыкновенная девочка решила покупать хотя бы эти чертовы чайники за свои деньги и отдавать людям. Кому-то детское питание. Кому-то горшок. Кому-то памперсы. Да мало ли?

У нее уже образовался целый «чайник-амт» и тащат знакомые к ней ненужные чемоданы, сумки на колесах, утюги и чайники, а она их раздавает всем нуждающимся. А вы говорите, теория малых дел — кому это все нужно? Да нет никаких других дел, кроме малых.

Не все могут принять что-то от человека, говорящего по-русски. Война травмирует жестоко и без разбору. И на вокзале, случается, приезжает человек и не хочет, чтобы ему помогали по-русски. Всяко бывает.

Беженцем быть тяжело. Тяжело сидеть в чужой стране, без языка, в лагере или приюте, увешенной своими гиперактивным детьми и круглосуточно трястись о муже, оставшемся там. Где — там? Что с ним? Как он? А что тут? Как оно все сложится? Когда закончится? Как быть с детьми, с работой, с жизнью? Когда жить-то? Жить надо сейчас, а сейчас — война.

Потом в Инстаграме появляются фоточки чашки кофе или какой-то туристической поездки и бесят тех, кто не уехал, кто остался в Украине. А что беситься-то? Жить можно только сейчас, а сейчас — война. Жить потом не будет.

Русским беженцам тоже тяжело — по разным причинам. У кого-то деньги заканчиваются, работы не предвидится. Кого-то в кино за наличные не пускают, человек не может выдержать такой «несправедливости по национальному признаку». В некоторых европах оплату можно произвести только картой, а наличные не берут. Деньги национальности не имеют, но некоторым кажется, что это именно их — русские — деньги не хотят брать. У всех свои травмы, все справляются с ними как умеют.

Одни русские ездят по Германии в автопозорах, с гордо развевающимися российскими флагами. Другие русские в Германии выходят еженедельно на демонстрации против войны, развязанной Россией в Украине, и судятся с властями, запретившими к 8-9 мая украинскую символику у памятника советскому солдату. Третьи русские нападают в Берлине на украинскую съёмочную группу журналистов, приехавших из Украины снять репортаж, что такое в Германии дни памяти о второй мировой войне. Для них украинская речь достаточная провокация, чтобы затеять драку. А для четвёртых русских — украинский язык обязателен к изучению, чтобы лучше помочь людям из Украины.

Да и в самой России — кто-то ходит бессмертными полками и победобесится, а кто-то сидит в заключении, привозит вещи для украинцев на волонтёрский склад, поджигает военкомат, пускает под откос поезда с русскими танками. И тут русские, и там русские. Те же? Другие? Все одинаковые? Разные? Все — люди.

Почему-то считается, что жизнь в дуальном мире — в мире, где есть только белое и чёрное и всегда только один вариант правильного ответа — должна быть очень простой. А я думаю, что жизнь в таком мире — это жизнь в дурном сне. Пора просыпаться.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Когда «терпець увірвався»

Все, не могу больше, закончилось мое терпение, буду спускать сегодня пар. Сразу говорю — этот пост касается только тех, кого он касается, а не в принципе всех людей из Украины, которые сейчас вынуждены искать приют где-то, как-то. Все понятно, но нервы есть у всех.

Из слов волонтеров, которые помогают людям на вокзале, уже пару недель понятно, что все, кто ехал искать убежища от войны в Германии, уже приехали, оформляют документы, обустраиваются, справляются с временными бытовыми неудобствами и потихоньку налаживают жизнь. На вокзалах — в основном вояжирующие по Европе в поисках, где же получше и куда бы ещё податься. У волонтеров уже заканчивается терпение и желание помогать таким людям, потому что помощь им, похоже, и не нужна, а нужно что-то другое.

В группах и телеграмах тоже заметны изменения — все меньше вопросов-криков о помощи, все больше припадков хитрожопия и приступов жалости к себе.

Когда человек пишет в группе для украинцев вот такой пост, на какую реакцию он рассчитывает?

Из Фейсбука

Я расскажу, какая реакция будет скорее всего, даже если прямо этого никто не напишет — ведь люди травмированы войной, надо иметь терпение. У меня сегодня никакого терпения нет, закончилось.

«В отличие от тех, кто готовился к отъезду сознательно…»

Никто не утверждает, что война — это что-то прекрасное, безобидное и не страшное. Но и без всякой войны эмиграция — большой стресс, с которым справляются далеко не все. У всех разные истории отъезда и эмиграции. Сознательность отъезда никак не освобождает от всевозможных трудностей, которые нельзя ни заранее представить, ни подготовиться к ним. В результате этих пережитых сложностей кто-то ожесточается «а нам никто не помогал!», а кто-то наоборот, помня о своем печальном опыте, старается облегчить участь другим. Это сравнение обесценивает опыт других людей, их жизненный выбор и желание помочь тем, кому сейчас нужна помощь.

«Мы жили там очень хорошо, мы не собираемся тут оставаться и висеть социальной гирей…»

Помогать нужно тем, кому сейчас нужна помощь и не важно, почему и кто виноват. Социальная помощь задумана как временная поддержка для ситуаций, когда по какой-то причине — здоровье, война, другие жизненные трагедии — человек не справляется сам и не вывозит финансово. Все платят ежемесячные отчисления и все знают, что могут на них рассчитывать в случае чего.

Когда люди пишут волонтерам такие вещи, как нужно это прочитать? Мы жили там прекрасно, значительно лучше, чем вы здесь — отстаньте от нас, нам хуже всех, вам не понять, вы это не пережили, мы все равно не хотим тут оставаться?

Не хотите оставаться, зачем ехали сюда? Зачем критикуете жизнь людей, которые вам помогают? Вы жили лучше, значит, вам помогают из последнего — не стыдно брать и критиковать то, что вам, получается, и не нужно? Зачем требовать от людей ежедневной, чуть ли не круглосуточной готовности встречать вас на вокзалах, ходить по инстанциям, уговаривать не устраивать сидячие забастовки в социальных ведомствах, переводить тонны макулатуры, оказывать психологическую помощь, ходить по врачам, покупать необходимые вещи и многое-многое другое, если вы все равно скоро уедете? Разве война оправдывает все?

Кто может и должен выдерживать орды людей, которые не слушают ни волонтеров, ни социальных работников, не читают бесконечные памятки для беженцев на все случаи жизни уже их всех утюгов, на всех столбах и в самых неожиданных местах и все равно упорно делающих какие-то космические глупости, усложняющие и запутывающие и без того сложные и уж совсем не идеальные процессы немецкой бюрократии? Кто и почему должен выслушивать бесконечные упрёки в том, что еда невкусная, женщины неухоженные, быт неправильный, медицина не идеальная и вообще все не так радужно в «ваших европах»?

Наверное, я не права и у меня какой-то нервный срыв, но все, кто ненадолго и поэтому им не надо интегрироваться, учить язык, устраиваться, помогать другим, все те, кому тут все плохо — едьте в свою страну розовых пони и не морочьте людям голову. Есть достаточно людей, которым сейчас действительно очень нужна помощь. Не занимайте чье-то место, не отбирайте чье-то время и нервы. Вам не нужна помощь — прекрасно, отдайте ее кому-то, кто в ней действительно нуждается.

И не нужно вот этого пафосного «я не хочу быть кому-то обузой». Помогать — не обуза. Любой, кто хоть раз помогал, знает это. Обуза — это бесконечное нытье, недовольство, наглость и неблагодарность.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный