Блог

Когда «терпець увірвався»

Все, не могу больше, закончилось мое терпение, буду спускать сегодня пар. Сразу говорю — этот пост касается только тех, кого он касается, а не в принципе всех людей из Украины, которые сейчас вынуждены искать приют где-то, как-то. Все понятно, но нервы есть у всех.

Из слов волонтеров, которые помогают людям на вокзале, уже пару недель понятно, что все, кто ехал искать убежища от войны в Германии, уже приехали, оформляют документы, обустраиваются, справляются с временными бытовыми неудобствами и потихоньку налаживают жизнь. На вокзалах — в основном вояжирующие по Европе в поисках, где же получше и куда бы ещё податься. У волонтеров уже заканчивается терпение и желание помогать таким людям, потому что помощь им, похоже, и не нужна, а нужно что-то другое.

В группах и телеграмах тоже заметны изменения — все меньше вопросов-криков о помощи, все больше припадков хитрожопия и приступов жалости к себе.

Когда человек пишет в группе для украинцев вот такой пост, на какую реакцию он рассчитывает?

Из Фейсбука

Я расскажу, какая реакция будет скорее всего, даже если прямо этого никто не напишет — ведь люди травмированы войной, надо иметь терпение. У меня сегодня никакого терпения нет, закончилось.

«В отличие от тех, кто готовился к отъезду сознательно…»

Никто не утверждает, что война — это что-то прекрасное, безобидное и не страшное. Но и без всякой войны эмиграция — большой стресс, с которым справляются далеко не все. У всех разные истории отъезда и эмиграции. Сознательность отъезда никак не освобождает от всевозможных трудностей, которые нельзя ни заранее представить, ни подготовиться к ним. В результате этих пережитых сложностей кто-то ожесточается «а нам никто не помогал!», а кто-то наоборот, помня о своем печальном опыте, старается облегчить участь другим. Это сравнение обесценивает опыт других людей, их жизненный выбор и желание помочь тем, кому сейчас нужна помощь.

«Мы жили там очень хорошо, мы не собираемся тут оставаться и висеть социальной гирей…»

Помогать нужно тем, кому сейчас нужна помощь и не важно, почему и кто виноват. Социальная помощь задумана как временная поддержка для ситуаций, когда по какой-то причине — здоровье, война, другие жизненные трагедии — человек не справляется сам и не вывозит финансово. Все платят ежемесячные отчисления и все знают, что могут на них рассчитывать в случае чего.

Когда люди пишут волонтерам такие вещи, как нужно это прочитать? Мы жили там прекрасно, значительно лучше, чем вы здесь — отстаньте от нас, нам хуже всех, вам не понять, вы это не пережили, мы все равно не хотим тут оставаться?

Не хотите оставаться, зачем ехали сюда? Зачем критикуете жизнь людей, которые вам помогают? Вы жили лучше, значит, вам помогают из последнего — не стыдно брать и критиковать то, что вам, получается, и не нужно? Зачем требовать от людей ежедневной, чуть ли не круглосуточной готовности встречать вас на вокзалах, ходить по инстанциям, уговаривать не устраивать сидячие забастовки в социальных ведомствах, переводить тонны макулатуры, оказывать психологическую помощь, ходить по врачам, покупать необходимые вещи и многое-многое другое, если вы все равно скоро уедете? Разве война оправдывает все?

Кто может и должен выдерживать орды людей, которые не слушают ни волонтеров, ни социальных работников, не читают бесконечные памятки для беженцев на все случаи жизни уже их всех утюгов, на всех столбах и в самых неожиданных местах и все равно упорно делающих какие-то космические глупости, усложняющие и запутывающие и без того сложные и уж совсем не идеальные процессы немецкой бюрократии? Кто и почему должен выслушивать бесконечные упрёки в том, что еда невкусная, женщины неухоженные, быт неправильный, медицина не идеальная и вообще все не так радужно в «ваших европах»?

Наверное, я не права и у меня какой-то нервный срыв, но все, кто ненадолго и поэтому им не надо интегрироваться, учить язык, устраиваться, помогать другим, все те, кому тут все плохо — едьте в свою страну розовых пони и не морочьте людям голову. Есть достаточно людей, которым сейчас действительно очень нужна помощь. Не занимайте чье-то место, не отбирайте чье-то время и нервы. Вам не нужна помощь — прекрасно, отдайте ее кому-то, кто в ней действительно нуждается.

И не нужно вот этого пафосного «я не хочу быть кому-то обузой». Помогать — не обуза. Любой, кто хоть раз помогал, знает это. Обуза — это бесконечное нытье, недовольство, наглость и неблагодарность.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Когда у властей съезжает крыша

Не так давно для проведения автопозоров в Германии власти наложили драконские ограничения, чем сделали эти мероприятия неинтересными для их участников. Борцам против дискриминации русского языка в Германии запретили использовать в своих мероприятиях военную форму, георгиевские ленточки, Z-символику, военные марши и любые одобрения агрессии Роzzии в Украине или пренебрежительное отношение к государственности Украины и украинцам. Разрешено было только использование флагов РФ с формулировкой — это флаг независимого государства, с которым у Германии есть дипломатические отношения. Ну да, правовое государство, все понятно.

Прошло две недели — что изменилось? Государства по-прежнему независимые, дипломатических отношений никто не рвал. Но теперь близится великий ежегодный роzzийский праздник Победобесия с его бессмертными полками, ряжеными в военную форму с орденами «ветеранами» и прочим креативом. В роzzийском исполнении великий день памяти о войне и ее жертвах концентрируется не в западном скучном «никогда больше», а в у-нас-свой-особый-путь динамичном «можем повторить!», «На Берлин!» и всякие там дедывоевали.

Позавчера увидела в Фейсбуке сообщение берлинских активистов о том, что власти города запретили использовать флаги Украины и украинскую символику в митингах 8 и 9 мая. Я думала, что я неправильно прочла.

Но сегодня эта новость уже во всех газетах. Как же власти Берлина объясняют это решение? Оказывается «про-украинское» поведение оказывает на третьих лиц «пугающее впечатление». Ношение военной формы и проигрывание военных маршей нежелательно, потому что приводит к провокациям и беспорядкам с применением насилия со стороны как «про-русского», так и «про-украинского» лагеря.

Что? Я правильно читаю? Это что за лагерь такой?

Я не знаю, какую военную форму носили украинские активисты и какие военные марши они проигрывали. И что это за «про-украинское поведение», которое пугает прохожих сильнее, чем фотографии из Бучи и угроза ядерной войны? На тех видео, которые можно было найти в Ютубе, люди одеты в обычную одежду. Проигрывали государственный гимн Украины и «Ой, у лузі червона калина», которая никак не тянет на марш. Может быть, в Берлине какие-то бешеные активисты? А может быть не скрываемая неприязнь участников автопозоров ко всему украинскому передалась не только на видео, но и в полицейские мозги? Украинский флаг — провокация. Украинский гимн — провокация. Украинский язык — неслыханная провокация.

Получается, что совершенно прав был скандалист Мельник, когда упрекнул Штайнмайера в том, что для него, равно как и для Путина, не существует ни украинского государства, ни украинского народа, ни украинской культуры. Лагерь есть какой-то про-украинский, строгого режима, судя по всему. Только никто не обращает внимание на скандалиста Мельника, кричи-не кричи в Твиттере теперь, толку-то…

Действительно, зачем же вникать, кому там и зачем Германия посылает оружие, куда проще писать протестные петиции. Немецкая общественность очень занята выяснением обстоятельств, обиделся или нет президент Штайнмайер? Почему президент Зеленский позволяет себе «расприглашать» немецкого главу государства? Ах, его никто и не приглашал? Ну это детали, это не интересно. Поговорили же наконец, помирились — и ладушки. Подумаешь, какие-то люди там гибнут. Подумаешь, какая-то про-русская и про-украинская стенка на стенку на улицах Берлина. Главное — нас пусть ни во что не втягивают. Мы тут ни при чем.

С октября все газеты пестрят только Украиной. Для немцев, мало интересующихся происходящим за пределами своего государства — впрочем, как и для остальных западных стран — очень утомительно постоянное упоминание других государств в новостях. Но даже это не сподвигает их поинтересоваться — а что там, собственно, происходит? А почему часть наших, немецких, граждан выходят на какие-то митинги и даже есть опасность эскалации? Нет, зачем — это просто какой-то лагерь, нас не касается.

В Кельне вообще разрешили использование георгиевских ленточек — судья не видит проблемы в использовании российских милитаристских символов и вообще, в Германии никому не известен этот контекст. Ну да, судья не потрудился зайти в любой российский паблик и увидеть там букву зю из этих самых ленточек. Причем тут одно к другому? Мы ни при чем.

Выходят люди на 9-е почему-то мая — ну мало ли, у русских свои причуды, все не как у людей. Советский союз — это же все равно Россия. Разве до 2014-го года был вообще украИнский язык? Какие ещё жертвы в Украине? Украина вообще участвовала во второй мировой? Главное — никаких связей между маем 1945-го и маем 2022-го. Можно подумать, что все это Победобесие, культивировавшееся годами, имеет ещё какую-то причину, кроме «можем повторить!». Вот, повторяют, в режиме реального времени. И российские либералы второй месяц льют слезы над укрАинцами и учат укрАинский язык. Почему укрАинский, а не украИнский? Да черт его знает, кто там будет разбираться и лезть в словарь, смотреть как правильно? Кому это надо? Так это русские либералы, а что от немцев хотеть?

Не так давно, на первое мая, в Берлине прошла традиционная антисемитская демонстрация как бы критикующая политику Израиля в отношении Палестины. Как бы — потому что демонстранты традиционно кричат гадости про евреев (а не израильтян) и никого это не смущает, а меньше всего — берлинскую полицию. Не то чтобы я приветствую выкрикивание гадостей в адрес израильтян — совершенно нет. Оскорбление жителей и граждан — это очень странная форма критики политики любого государства. Но здесь никто даже и не скрывает, что речь идёт не о государстве, а о ненависти к евреям, самом что ни на есть махровом антисемитизме. И ничего, полиция Берлина никаких эскалаций не опасается.

Решение о запрете флагов принял один конкретный человек в Берлине. Но новость эта уже разлетелась по всему миру и добавила свою краску в и без того донельзя испорченную репутацию Германии. Германия не только считает свои деньги вместо спасения жизней украинских людей, не только трусит и мямлит, но теперь ещё и открыто поставила на одну доску насильника и жертву, агрессора и страну, вынужденную защищаться, фашизм и демократию, белое и чёрное. Торжество роzzийской пропаганды.

В последнем абзаце одной из статей о запрете флагов сказано, что немецкие спецслужбы опасаются инсценировок — насилия по отношению к про-русскому лагерю, выданное за акции украинцев. Опасаются совершенно справедливо, а какая ещё цель может быть у этих «бессмертных полков»? Кто-то в здравом уме нацепит своего дедушку на палку и пойдет таскать по улицам под гармошку? Очень сомневаюсь.

Хочется спросить у властей Берлина — вы за кого вообще? Правовое государство — это когда есть закон, который равно действует на всех. Когда «закон як дишло, як дунеш, так і вийшло» — это тоже государство, но не правовое. Когда правоприменение меняется каждые две недели — возникают вопросы. Руzzкий мир уже пришел к нам в Германию?

UPD: вот, что в итоге было на митинге:

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный
Блог

Демократия по-русски

Лента выбрасывает разные посты, и известных, и совсем не известных людей. В них часто можно увидеть усталость и раздражение —

«Вы ничего про нас не понимаете на Западе своем!»

Может быть, и не понимаем. А может, что-то и видится на расстоянии. Я не собираюсь отвечать за весь коллективный Запад. Я свои наблюдения запишу в своем блоге и все, ок? Ну спасибо, разрешили хоть так. А то как же это я — пишу тут себе и ни у кого разрешения не спрашиваю. Баловство. Непорядок.

Читаешь — рассуждают люди о демократии, о свободе, вроде да, соглашаюсь, все так. Потом вдруг — я люблю свою родину. И всегда гордо. И всегда с надрывом. Не знаю, что со мной не так, но про любовь к родине я понимаю только в солдафонском грубом смысле «мы тебя научим родину любить!». А разве бывает другая любовь к родине?

Что это — любовь к родине? Любовь ведь безусловна. Это когда что бы родина твоя не вытворяла, ты не смей критиковать, ты люби. Или критикуй, но уж только ты — по праву большой любви — а другим сразу в глаз за критику. Вот так что ли? Ну так это руzzкий телевизор всем сейчас с утра до вечера рассказывает. Не мое. Это что-то про фашизм.

Это что-то детское. Люби и не задавай вопросов. Бьёт тебя мать, насилует отец — они же все равно тебя любят, родители же. Как-будто статус родителя придает особые нравственные качества особям, достигшим полового созревания. Родителей не выбирают. Где родился — там и пригодился. Психология жертвы — безответной, беззащитной, ничего не решающей.

Я понимаю — про граждан. Это не про любовь, это про ответственность. Это не связано ни с фактами рождения-пригождения, ни с великой исторической миссией. Это про осознанный выбор свободной воли. Взрослого человека. Это про — вот здесь я буду жить, а значит, я буду обустраивать это пространство. Это про личность. Это про достоинство человека. Ну а потом уже и права, свободы и митинги прилагаются, демократия и всякое бла-бла. Это потом. Но вначале — человек.

На родине нет людей. Зачем там люди? Там массы, классы, ну в лучшем случае — народ. Если повезёт, то великий. А вообще — как получится. У народа нет субъектности — нет воли, нет достоинства и ответственности тоже нет. А зачем ему? Это просто ресурс.

Хайдеггер очень хорошо про ресурс написал. Потом его соотечественники впечатлились такими умными текстами и воплотили их в жизнь — построили концлагеря и очень технологично сожгли людей в печках. Это тоже не про людей — это про народ. Люди так не поступают.

«Вот ходили мы на митинги, аж с 2012 года — ну и что? Всех пересажали и только хуже стало»

Митинги — это хорошо, когда демократия. Это когда люди осознают свои права и обязанности. И вообще — осознают и знают, чего хотят. Когда не знают, чего хотят — толку от митингов? Вначале захотеть бы хоть что-то, потом понять бы — чего захотел.

Смольянинов очень хорошо рассказывает Гордеевой, почему на Западе никто ничего не понимает про Россию. Вот он помнит гул толпы «Россия будет свободной» и ощущает, осознает, что это — не про свободу, не про Россию, а опять про власть. Я понимаю так же, как и Смольянинов. А он говорит, что я не могу его понять — я ведь и в России никогда не была. Могу или не могу? Пусть сам думает, мне не интересно. Да и какая разница? Кто-то ищет общее, кто-то разное.

Вот люди либеральных взглядов пишут о «русском народе, который сам не знает, чего хочет» — кто это? По-моему, это не граждане. По-моему — это опять какой-то монолит, многоголосый, многорукий, многоногий, многоликий — бессмысленный.

Вот человек говорит — «я патриот своей страны». Что он имеет в виду? А просто гражданином быть не достаточно? Надо обязательно рвать рубаху на груди и любить, и обязательно по-русски?

Вот человек говорит «куда я поеду? Я там никому не нужен, здесь моя страна». Звучит всегда пафосно и как-будто тем, кто уехал, должно быть стыдно, что они вот, не дотянули — сбежали, а сами там никому не нужны. Да никто никому нигде не нужен — и не должен быть. Нужным надо быть самому себе в первую очередь. Тогда и пригодиться можно где-угодно. Уехать — это не подвиг. Но и уехать может не каждый. Это нужно вырвать все с корнем, перевезти в другой грунт, пересадить, прижиться, открыться новому, не цепляться за старое, построить заново всю жизнь. Многие женщины не могут сбежать от своих мужей-абъюзеров. И оставаться страшно, а бежать ещё страшней. Ясное дело, что намного патриотичнее проще гордо остаться. Осудить проще. Себя возвысить проще. Самоутвердиться за счёт других проще. Когда нет чувства достоинства — ничего другого не остаётся. А где его взять-то?

Достоинство нигде не берется, оно всегда есть, но не всегда прощупывается, ощущается, чувствуется. Особенно тяжело его осознать, когда привычнее прятаться за великие спины великого народа — коллектива. Наедине с самим собой всегда страшнее. Вопросы, мысли какие-то неприятные. Ответов готовых нет — где белое, где чёрное, куда идти? Да ну нафиг. Голова болит думать.

Люди пишут «не надо нам этих западных рецептов, они нам не подходят». Или вот «как-будто есть только один готовый рецепт и мы должны его повторить». Или вот мое любимое «у нас свой, особенный путь». Ну да, нам всем с детства всякие училки и тетки-продавщицы говорили «а ты что, особенная?!» — и кому-то, наверное, действительно захотелось.

Вот захотелось мне, к примеру, спагетти Болоньезе. Зачем мне ваш дурацкий рецепт? Что я, сама что ли не могу? Могу, даже ещё лучше вашего. Сделала. Ну и гадость ваше Болоньезе, фу! Я такое не люблю. Я такое не ем — я ж не итальянец всё-таки!

Да нет, ну зачем же, не надо как на Западе — в России же люди с собачьими головами живут, совсем другие, и почему-то их «все не любят», хотя — вот незадача — собак вроде любят и людей вроде любят, но по отдельности. А вместе — никак.

Ладно, не надо западных рецептов, зачем же, когда есть прекрасные великие русские учёные (если русские, то обязательно великие, невеликих русских в природе не бывает, если что). Вот философы, мыслители всякие, бердяевы-ильины — ну вот же, почитайте, что вам этот Запад дался. Ну, читаем — и что? Переврали старые, выброшенные на помойку западные теории. Новое где?

Не верите мне — не надо. Открывайте на любом месте, сами читайте, а потом идите и смотрите — чем в это же самое время были заняты «западные умы». А потом идите и смотрите, в каком веке эти самые «западные умы» увлекались новаторскими русским великими идеями, что из этого вышло и где эти идеи в итоге оказались. Спойлер: на помойке истории. А все почему? А потому что особый путь — как иначе? Зачем как все, если можно бесконечно изобретать велосипед и говорить «плохой велосипед, совершенно не ездит на трёх с половиной колесах, а ваш западный двухколёсный нам даром не нужен, мы сами с усами». Сплошное Болоньезе, которое я не люблю и не ем.

«Что вы нас учите со своего диванного Запада? Достали! Приезжайте и сами делайте!»

Зачем это, интересно, западные люди должны приехать в Россию, выйти на улицы и все починить? В качестве интервенции? Не надо нам ваших западных идей, просто приедьте и возьмите нас силой?

Не знаю я, у кого какой путь. Не знаю, как надо и какой рецепт правильный. Одно точно знаю — когда заканчивается великий народ и начинается обычный человек, к нему возвращается зрение, слух и прочие чувства — и чувство собственного достоинства среди них. И тогда отпадают все собачьи головы. И тогда не надо никого любить насильно. И вообще насильно не надо ничего. И любовь с насилием перестает сочетаться — хоть в кровати, хоть в парламенте. Вот тогда что-то рождается. И не раньше.

Не хочешь пропустить интересное? Подпишись!

Стандартный